Книга Собственность Верховного бестиара, страница 102 – Марина Эльденберт

Богдан хрипло застонал, когда я позволила ему скользнуть глубже, а у меня из глаз брызнули слезы. Настолько остро это было, когда он потянул меня за волосы, насаживая на себя, настолько горячо и яростно… на миг даже показалось, что я не смогу сделать вздох, но меня тут же потянули назад, и вместе с моими пальцами по его коже скользнула ночная прохлада.

Никогда бы не подумала, что это может быть настолько хорошо. Тяжелая грудь чувствительно ныла, и когда она касалась его ног, внутри меня все сладко сжималось. Так сладко, так болезненно, что я едва успевала дышать, лаская его. Но в этом была своя особая прелесть, и, когда я подняла глаза, увидев его плывущий, пылающий взгляд, устремленный на меня, вздымающуюся грудь, напряженные плечи, меня окончательно повело.

Кажется, я забыла и о том, что у меня такое впервые, и о том, насколько это порочно. Его удовольствие словно проникло в меня, словно мы стали единым целым, хотя Богдан всего лишь держал меня за волосы. И от движений моего рта, языка, губ, я вдруг ощутила его мощную пульсацию. Он выругался, потянул меня наверх, но недостаточно быстро.

Я почувствовала его вкус и то, как содрогается его тело. Казалось, это дрожь передалась и мне, потому что я на миг просто утратила над собой контроль, глотая и чувствуя, как пылают мои губы, моя кожа, и как его наслаждение течет по моему лицу, смешиваясь с дорожками слез.

Когда Богдан вздернул меня наверх, усаживая к себе на бедра, взгляд у него был абсолютно дикий. Он провел пальцами по моим губам, по уголкам, стирая и слезы, и часть себя, а после накрыл мой рот каким-то убийственно-глубоким поцелуем-укусом. Вплавляя меня в себя, телом в тело и распаляя еще больше.

Казалось, дальше уже некуда, но я сейчас словно вспыхнула вся. Как пламя, по телу бежал жар, поднимаясь от места соприкосновения наших тел, собираясь в точках наших касаний и превращая меня в подобие костра. Я даже как дышать забывала, пока его руки скользили по моему телу, путались в моих волосах.

— Алина, – произнес он таким глубоким и низким голосом, что у меня внутри все сжалось от предвкушения. – Алина-Алина, какая же ты сладкая…

Я не успела ответить, потому что меня опрокинули на спину, а спустя мгновение его губы уже касались меня между бедер. Не только губы, но и язык, скользящий между моих складок, ударяющий в самое чувствительное местечко. Я вцепилась пальцами в песок, как будто он мог мне помочь справиться с совершенно умопомрачительным наслаждением. Раскинувшееся над нами звездное небо казалось далеким, бесконечным и смазанным, а искры звезд… сейчас я уже не была уверена, что это не искры, рассыпающиеся перед глазами от чувственного удовольствия.

Что я раньше вообще о нем знала? Совсем ничего! Поэтому все, что мне оставалось сейчас – это всхлипывать, кусать губы, облизывать их, чувствуя отголоски его вкуса, пряного и горячего, и теряться в тех ощущениях, которые дарил мне Богдан.

Скольжение языка становилось то более мягким, то сильным, он то увеличивал надавливание, то делал это едва ощутимым, словно между моих ног водили мягким смоченным в воде перышком. От таких контрастов кружилась голова, я выгибалась, с трудом сдерживаясь, чтобы не кричать. Кричать сейчас, на пустынном берегу… это кто угодно может услышать, и при одной мысли о том, что нас могут увидеть, становилось еще жарче. Сейчас мне не было стыдно. Мне было сладко.