Книга Собственность Верховного бестиара, страница 103 – Марина Эльденберт

Так сладко, как никогда. Поэтому когда Богдан скользнул языком внутрь, перед глазами словно полыхнули все звезды неба вместе взятые, а после я все-таки закричала. Содрогаясь от нахлынувшего, как морская волна, наслаждения. Стирающего все остальное, оставляющего только это жаркое, безмерно горячее чувство принадлежности – бесконечное, глубокое, острое, как пульсация внутри. Которая почти начала затихать, но вспыхнула снова, когда его губы надавили на самую чувствительную точку.

На мгновение выключив и звезды. И пляж. И весь окружающий мир, сосредотачивая меня в одной лишь безграничной чувственности.

Когда я пришла в себя, во мне, кажется, каждая клеточка тела продолжала дрожать от переполняющего меня наслаждения. Я скорее почувствовала, чем поняла, что Богдан продолжает меня раздевать, но, прежде чем я вытолкнула из себя хотя бы слово, он уже подхватил меня на руки и понес в море. Вода, не так давно казавшаяся теплой, сейчас скользнула по коже лаской уютной прохлады. Так мог бы скользить шелк простыней, и все-таки я вздрогнула.

— Считаешь, что нам пора охладиться? – спросила я, глядя в его совершенные глаза.

— Как раз наоборот.

Я вскрикнула, когда Богдан подхватил меня под бедра, и мы снова стали единым целым. На этот раз в море. Покачивающем нас на легких волнах в ритме наших движений. Сначала упоительно-медленных, потом набирающих силу. Снова и снова.

Снова и снова.

Снова и снова.

До очередной ослепительной вспышки.

Мне казалось, что я не смогу идти, когда Богдан вынес меня на берег. Но мне, судя по всему, и не придется – потому что он направился к дому. Вот так, обнаженным, как был. Я тоже была полностью обнаженной, и краска прилила к лицу, как кипяток.

— Богдан, ты что?! – пискнула я, получилось приглушенно и очень тихо. – Нас могут увидеть…

Он сурово посмотрел на меня, и я затихла. Сложно сказать, что я чувствовала, пока мы шли к дому. Точнее, пока шел он. Мысленно получалось только молиться, чтобы все уже спали – и такое вполне могло быть, учитывая что нас не дождались к ужину. Я не представляла, сколько мы там пробыли… а может быть, ужин еще идет, и сейчас мы…

Я даже зажмурилась, когда мы шагнули в холл, но там было совсем темно и тихо. Сердце колотилось как сумасшедшее, пока мы поднимались по лестнице. Он поднимался, прижимая меня к себе. Но еще, помимо этого волнения, я испытывала странное дикое чувство восторга и возбуждения. Мне вдруг представилось на миг, что мы одни, в его доме… и это заставило податься к нему, вжимаясь обнаженной грудью в его.

— Вижу, тебе это нравится, – усмехнулся Богдан, пока нес меня по коридору к спальне. – Тебя заводят такие интересные вещи, Алина.

Я покраснела.

— Ты сам…

— Потому что знал, что тебе понравится.

Я даже не нашлась, что на такое ответить, тем более что сейчас мне даже собственное сердце казалось набатом. Когда мы оказались за закрытыми дверьми, я облегченно вздохнула и, когда Богдан поставил меня на пол, возмутилась:

— Мне такое не нравится!

— Неужели? – усмехнулся он. – Может, скажешь, что это тебе тоже не нравится?

Я только успела перевести дух, как оказалась перекинутой через спинку дивана, а звонкий шлепок разнесся по комнате, расцветая на ягодице пламенным цветком жара. Перед глазами потемнело, а в тело снова плеснуло возбуждением, как будто между нами на берегу моря ничего не было, и вообще бесконечно долго ничего не было. Я сглотнула, когда пальцы Богдана прошлись по месту удара, мягко надавливая и холодя.