Книга Собственность Верховного бестиара, страница 59 – Марина Эльденберт

Алина в его руках была такой отчаянно хрупкой, такой желанной, что, опрокидывая ее на спину, он сам вряд ли понимал, что творил. Остановиться сейчас уже не мог, да и не хотел, тем более что девушка под ним откликалась так, как никто и никогда раньше. Так чувственно, так откровенно и так… невинно.

Дурея от ее легкого цветочного запаха, Богдан провел языком от ключицы к груди. К самой ее вершинке, и чуть не кончил от того, как она выгнулась, когда зубами сдавил ее сосок. Тут же повторяя розовый контур языком, втягивая, сжимая губами. Снова почти до боли.

Алина всхлипнула, вплетая тонкие пальцы в его волосы, вторая рука сжалась на его плече. В ее исполнении это была самая настоящая ласка, ласка, от которой пах свело чуть ли не сильнее чем от самых опытных прикосновений. Разомкнув губы, Богдан чуть подул на припухший сосок, а следом снова сдавил его пальцами. Накрывая второй губами, другой рукой скользнул по плоскому девичьему животу вниз, между сомкнутых пока бедер. Надавил, заставляя раскрыться, а после, едва ли не одним движением протолкнул внутрь сразу два пальца.

Она вскрикнула, обхватывая их так плотно, что у него потемнело перед глазами. При одной только мысли о том, каково это – входить в эту тесную влажную глубину, готовую его принять. Настолько готовую, что движения пальцев внутри ее тела хоть и были резкими, вряд ли могли причинить настоящую боль. Скорее, добавляли острых ощущений.

И ей, и ему, потому что этот безумный отклик сводил с ума. Заставляя раскрывать ее все сильнее, растягивать, срывая с ее губ бессвязные стоны. Богдан поднял голову – и Алина их облизала. Неосознанно. Припухшие, пылающие, а после закусила нижнюю, глядя на него плывущим, туманящимся взглядом, в котором, громче чем любые слова, звучало желание.

Ответное желание, которого он так долго ждал.

Которое ударило в грудь, разлилось по телу солнцем: бесконечным, палящим и знойным, жаждой, утолить которую могло только одно. И он не стал больше ждать, не выдержал, рывком освобождая ее от пальцев, выпивая глухой стон, одним движением толкнулся внутрь. Врываясь в нее на всю длину, языком в ее рот, глотая сдавленный крик наслаждения.

На миг замирая.

— Алина, – позвал хрипло, глядя на бешено колотящуюся жилку на тонкой белой шее. Она разомкнула веки, в ореоле волос, разметавшихся по подушке, напитанных утренним солнцем, Алина действительно казалась светом. Самой его сутью. Всем самым чистым и ярким, что только может быть в этом мире.

— Алина, – повторил ее имя, смакуя его на вкус. – Никогда больше не обращайся ко мне на «вы», когда мы одни.

Ее грудь тяжело вздымалась. Упругая, с припухшими после жестких ласк, потемневшими сосками. Она снова закусила губу, а после выдохнула:

— Как скажешь… Богдан.

Она произнесла его имя, глядя ему в глаза – откровенно, чуть дерзко, словно бросая вызов. И в следующий миг его просто не стало. Его, потому что они окончательно стали единым целым: перехватив ее руки над головой, вдавив тонкие запястья в подушки и покрывала, Богдан брал ее яростно, сильно и глубоко. Сходил с ума от тесного сжатия ее мышц на члене, от сдавленных криков, когда в такт движениям внутри чуть сильнее сдавливал пальцы на вершинке соска.

Он даже подумать не мог, что эта девочка умеет быть такой громкой, такой громкой и такой откровенной. Такой чувственной… такой отдающей.