Книга Собственность Верховного бестиара, страница 62 – Марина Эльденберт

— Ну здравствуй, Алина, – насмешливо произнес Верховный, приближаясь ко мне. Насмешливо, но в глазах его сверкало раздражение и злость, словно я одним своим существованием ему очень сильно мешала.

— Это не ваш кабинет, – не ответила на приветствие я.

Брови бестиара приподнялись:

— Вижу, моя племянник совершенно не озаботился твоим воспитанием. Как была дерзкая деревенщина, так и осталась.

— Дерзкая деревенщина, – спокойно произнесла я, хотя, несмотря на всю начертанную на мне защиту, внутри все сжималось от близости этого мужчины, – находится там, где имеет полное право быть. А вы имеете право заходить в чужой кабинет и запирать двери изнутри? Что на такое говорит этикет?

Михаил перестал улыбаться. Глаза стали злыми, а может быть, они никогда другими и не были. Просто обычно он прятал свою внутреннюю бездну, своих чудовищ, не имеющих никакого отношения к природе бестиара и Бездне, известной всем, чтобы казаться лучше. Чтобы им восхищались. Чтобы на него молились, чтобы ему поклонялись. Чтобы падали ниц.

— Здесь все принадлежит мне, – шагнув ко мне вплотную, отчеканил он. Мне стоило немалых усилий остаться на месте, но я выдержала. Чем, кажется, разозлила его еще больше. – Этот кабинет. Этот дворец. Ты. Ты все еще моя собственность, хотя ваши любовные игры с Богданом могли ввести тебя в заблуждение. Но так происходит только до тех пор, пока я позволяю. Надеюсь, ты это понимаешь.

Его пальцы легли на мой подбородок и сжали. Несильно. Он наверняка знал, а то и чувствовал защитную магию рун, поэтому получилось почти ласково. Меня же всю передернуло от этого прикосновения и от его слов. И в то же время я вдруг отчетливо поняла, что Михаила что-то удерживает. Он не привык к отказам, он не привык к неповиновению. Его ко мне интерес уже давно выходил за рамки «овладеть понравившейся девкой и выкинуть ее за ненадобностью». Тем не менее почему-то он медлил. Почему-то позволил Богдану меня забрать и пока оставил все так. Эта демонстрация силы, которая должна была меня напугать, внезапно возымела совсем другой эффект и подарила надежду. Непонятную, необъяснимую… знать бы еще, на что. Но это я узнаю и пойму, если узнаю и пойму, что его сдерживает в отношении Богдана. Потому что такие, как Михаил, обычно не останавливаются ни перед чем и идут по головам. Я бы еще поверила в родственные связи, но я видела, как он общался со своими дочерьми. Знала, что именно он заставил их солгать.

— Я понимаю, что вы отказались от своих прав на меня, – твердо произнесла я, убирая его руку от своего лица. – Чему я несказанно рада. Вы мне как минимум неприятны, а если уж говорить откровенно – противны.

Может быть, я зря его дразнила, надеясь вывести из себя. Я рассчитывала, что он разозлится и хоть чем-то, хоть словом выдаст истинное положение дел. Но Михаил только лишь усмехнулся:

— А ты не так уж наивна, не так ли? Вертишь моим племянником, как тебе вздумается, и полагаешь, что так будет всегда? К счастью, Богдан сколь быстро увлекается, столь же быстро и остывает. Попробует тебя во всех отношениях и вышвырнет из своей жизни.

Если бы он добавил что-то о том, что после займется моим воспитанием, или хоть что-то сказал о правах на свою собственность, я бы убедилась в своей правоте. Михаил же снова улыбнулся: хищно, убрал выбившуюся из моей прически прядь мне за ухо.