Книга Собственность Верховного бестиара, страница 82 – Марина Эльденберт

— Кавальер Велимирский, – она приседает в реверансе.

Все по этикету, он мог бы так обратиться к любой женщине в этом зале, но на любую женщину он не смотрел так. А она не смотрела так на него, они явно знакомы очень хорошо. Не просто на уровне семьи, это… что-то другое. Что-то более близкое. Жало впивается в сердце глубже, и, хотя я ничего не знаю точно, я это чувствую. Понимаю. Осознаю. Каждой клеточкой своего существа.

Эту мою слабость явно замечает Михаил, и глаза его темнеют еще сильнее.

Богдан же накрывает мою руку ладонью и произносит:

— Прошу нас простить. Мы не закончили разговор до вашего появления.

У Анны расширяются глаза. Ярко-синие, как осеннее небо. Ее отец хмурится, Катерина вздергивает подбородок, а Михаил… у меня такое чувство, что он бы меня растерзал на месте, если бы мог. За что и почему я, неужели ему мало, выражаясь его словами, «девок», я едва думаю. Большую часть моих мыслей занимает оставшаяся за спиной пара, Анна и ее отец. Я кусаю губы, чтобы не задавать неловких вопросов, но, стоит нам отойти в сторону, как Богдан произносит:

— Мы с Анной росли вместе. Их поместье было в нескольких часах езды от нашего. – Он смотрит куда-то в зал, вообще непонятно куда, и перед нами все расступаются. Ахают, охают, но, спасибо появлению Анны, мне нет до этого никакого дела. Богдан тем временем продолжает: – Ее мать умерла в тот же год, когда погибла моя, и это сблизило нас еще больше. Мы очень много времени проводили вместе, отец временами даже шутил, что у него появилась дочка, а Олег – что у него теперь есть сын. Анна отлично вписалась в нашу мужскую компанию, меня и моих сопровождающих. Она отлично каталась верхом, любила отрабатывать защитные приемы и не чуралась сбежать в лес, если мы хотели устроить там тренировки.

Я молчала. У меня не было слов. Да и не знала я, что сказать вообще.

— Когда мы повзрослели, все изменилось. Нас видели женихом и невестой. – Богдан неожиданно остановился и посмотрел на меня. – Многие. Олег. Мой отец. Семьи моего сопровождения, и они сами. Но мы остались друзьями, Алина. Поняли, что так будет лучше.

Друзьями? Может быть, он и остался. Анна же смотрела на него точно не как на друга, это любая женщина увидит. Даже столь неискушенная в вопросах любви, как я.

— Я не знал, что они приедут, – произнес он. – Иначе бы рассказал тебе заранее. В списках гостей их не было.

— Возможно, они сами не до конца были уверены, смогут ли, – предположила я, вспомнив слова Катерины, – или вовсе отказались. Но передумали.

Мне нужно было говорить. Просто говорить, чтобы унять крутящееся в груди жало. Ревность. Вот что это такое. Я никогда никого не ревновала, а теперь ясно, отчетливо поняла, как это чувство выжигает то, чем оно рождено. Любовь. Заставляет думать ужасные вещи. Заставляет подозревать, рушит доверие, рушит все. Рушит меня изнутри. Именно поэтому я глубоко вздохнула, вспоминая все то, что было между мной и Богданом.

Ему незачем мне лгать. Он…

— Ты правда не собираешься на ней жениться? – вырвалось у меня. Я бы прикусила язык, но поздно. Звучало это отвратительно, низко, недостойно. Но я не успела остановить слова, а теперь…

— Алина, – Богдан посмотрел мне в глаза. – Я даже не знал, что они здесь будут.

— Прости, – произнесла я. – Прости пожалуйста, просто когда я ее увидела… увидела, как ты на нее смотрел…