Книга Спасая Винсента, страница 161 – Джоан Фернандес

Винсент, Тео и она.

Мы ведь всегда шли против течения, правда?

Кивнув собственным мыслям, Йо закрыла глаза, и слезы запутались в ресницах. Внутренний голос не покидал ее все это время. Он направлял ее, помогал сделать следующий шаг на пути, усеянном преградами и горестями. Но в этом путешествии было много радости. Подобно Винсенту и Тео, она шла дальше, невзирая на неудачи. Училась на практике. Училась, следуя за тем, что любила.

В конечном счете все всегда сводилось к любви.

Йо подняла взгляд. Прямо перед ней висели «Подсолнухи». Она приблизилась к золотому сиянию соцветий и нежно обхватила раму с двух сторон. Яркие, дерзкие цветы, знакомые как самые верные друзья, словно кивали ей в такт.

Улыбка тронула губы Йо.

— Что ж, друзья. У нас все получилось.

В 2016 году, во время посещения Музея Ван Гога в Амстердаме, я впервые узнала о Йоханне Ван Гог-Бонгер. Помню, как после двух часов, проведенных в восхищении перед работами Винсента, мое внимание привлек стенд, рассказывающий о миссии Йоханны – спасти его творчество от забвения. Я долго смотрела на ее серьезное лицо на черно-белой фотографии и думала: «Если бы не ты, мы бы так никогда и не узнали Винсента. Если бы не ты, ничего этого здесь бы не было». В тот момент я еще не осознавала, что эта искра со временем полностью изменит мою жизнь.

Через два года я оставила карьеру в одной крупной корпорации, чтобы посвятить себя писательству. Работа над книгой заняла семь лет. Погружаясь в биографию Йоханны, я заметила любопытную тенденцию: большинство источников превозносили ее преданность замыслам Тео, словно она была лишь исполнительницей его воли. Мне показалось это странным. Разве у этой выдающейся женщины не могло быть собственных побуждений? Почему ее личную инициативу упорно замалчивали? Эти вопросы побудили меня искать свидетельства ее самостоятельности – того, как она, воспитывая сына и управляя пансионом, находила силы для собственных свершений. Особенно мне хотелось понять, что заставляло ее продолжать дело, несмотря на обвинения критиков в «сентиментальной слепоте» по отношению к Винсенту.

Вооружившись этими размышлениями, я взялась за историю Йо. Первый вариант рукописи получился не таким, как я задумывала, и я начала заново. Я погрузилась в чтение всех 902 писем Винсента, почти миллиона слов, стремясь не просто проследить эволюцию его творчества, а понять его так, как понимала Йо, встречавшаяся с ним всего трижды за всю жизнь. Именно переписка Винсента легла в основу ее маркетинговой стратегии. Публикуя письма – полные то отчаяния, то гнева, то искренней уязвимости, – она постепенно формировала в обществе интерес к своему неординарному деверю и восхищение им. В 1914 году Йо издала трехтомное собрание его писем на нидерландском и французском языках, а в 2019-м муж подарил мне шеститомное издание, выпущенное Музеем Ван Гога в 2009 году. Сегодня этот эпистолярный архив доступен на сайте www.vangoghletters.org.

Изучая письма и судьбу Йоханны, я сосредоточилась на первых четырнадцати с половиной годах после смерти Тео, когда она вела отчаянную борьбу за признание Винсента. В ее руках оказалось колоссальное наследие – около 400 картин и сотни рисунков, составлявших почти половину всего творческого багажа художника. Отправной точкой романа стало ее судьбоносное решение – не просто сохранить коллекцию, но и сделать ее достоянием всего мира. Кульминацией же стал триумф 1905 года: грандиозная ретроспектива в Стеделейк-музее, где были представлены 484 работы Ван Гога. Выставка длилась семь недель и привлекла около 4 500 посетителей.