Книга Спасая Винсента, страница 31 – Джоан Фернандес

С ее пробуждения прошел всего час, а свекровь уже успела устроить хаос. Ее визит на «день-другой» затянулся на неделю, принеся с собой бесцеремонное вмешательство в дела Йо. Пора было ей возвращаться домой. За первые месяцы управления пансионом Йо усвоила главное: залог довольства постояльцев – образцово работающая кухня. Нескончаемые списки продуктов, скрупулезное планирование меню, ежедневные походы на рынок. Завтрак, обед, ужин и послеобеденный чай с кофе должны были подаваться с точностью часового механизма. Ее признательность Кухарке за мастерство росла с каждым днем. Тео любил подтрунивать над ней, говорил, что любит ее даже несмотря на то, что у нее постоянно подгорает хлеб для бутербродов. Йо не хотела расстраивать Кухарку и боялась, что та от нее уйдет.

Йо отпустила локоть свекрови и усадила ее на стул в столовой.

— Ну, матушка…

— Не знаю, где ты откопала эту женщину, Йо. Каша у нее несъедобная. Будто помои ешь. А малышу Винсенту нужно расти.

— Малыш Винсент еще совсем мал. С ним все в порядке. Я вас уже просила: пожалуйста, не ходите на кухню.

Матушка нервно теребила край льняной скатерти.

— Я все равно беспокоюсь. Малыш Винсент выглядит как-то бледно, не по-здоровому.

— Просто весна выдалась холодной, ничего страшного.

— Ты ведь и болезнь Тео вовремя не разглядела.

Йо остолбенела, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Ты ничего не заметила. Ты не уделяла ему внимания. Долг жены – заботиться о благополучии мужа. Я помню, как во время беременности ты при малейшем недомогании ложилась в постель, а Тео бегал вокруг да около и тревожился о твоем здоровье. Женщины созданы, чтобы рожать детей. Думаешь, Теодорус носился со мной, когда я родила шестерых… нет, семерых?

— Семерых?

— Первого сына мы потеряли. – Голос у нее дрогнул. – Винсента.

— Вы потеряли сына? – в замешательстве переспросила Йо.

— Да, нашего первенца звали Винсент. Он умер через несколько дней после рождения. И мы назвали второго сына в его честь. – Она сжала скатерть в кулаках. – Женщинам на роду написано страдать. Мы не жалуемся на это и не просим поблажек. Горевать – значит жить. Ты больше не можешь позволить себе избалованность, Йо. Тео уже не подарит мне другого внука. Ты должна смотреть за малышом Винсентом в оба.

Это была последняя выставка Винсента. Йо подняла взгляд на стеклянную крышу амстердамского выставочного зала «Арти». Подобно зеркалу, она отражала завитки синих, зеленых и красных пятен вечерних платьев и напоминала ожившее полотно.

Йо перевела дух. Обнаружив укромное местечко за одной из белых колонн, выстроившихся вдоль стен, она с облегчением туда спряталась. Ей нужна была передышка. Последний час она только и делала, что переходила от одной льстивой физиономии к другой – не успевала она ответить на приветствие и запомнить имя собеседника, как ее уже втягивали в новый волнующий разговор. Ей вовсе не хотелось быть в центре внимания. Этот памятный вечер был посвящен не ей. Переполненный зал собрался ради Винсента. Это было его последнее посмертное чествование.

В душе Йо кипела ненависть.

Ее тело было напряжено, скованно. Она хотела бы испытывать благодарность, ведь Тео наверняка пришел бы в восторг от такого количества гостей, но не могла отделаться от жгучего чувства разочарования. Несмотря на то что за прошедший год девятнадцать газет и журналов опубликовали хвалебные статьи о Винсенте, ее терзала досада. Все это было не более чем затянувшееся прощание. Год подходил к концу. Она сделала недостаточно.