Книга Шантаж и другие соблазны, страница 103 – Кири Т.

— Ладно, Лаки, хватит на сегодня разговоров про убийства.

Я снимаю ботинки и следую за ней в постель. Она прижимается ко мне так, будто была создана, чтобы здесь находиться: голова у меня на груди, волосы щекочут подбородок, рука собственнически лежит на моей спине.

Для парня, который годами спал в одиночестве, это кажется чем-то запредельным. Слишком хорошо. Слишком много.

— Ты сегодня отлично справился, — бормочет она приглушённо.

Я усмехаюсь.

— Выжил после кулинарного посвящения от твоих сестёр?

— Не сбежал, когда мы познакомили тебя с бабушкой, — фыркает она.

Я улыбаюсь, уткнувшись в её волосы.

— До сих пор не до конца понимаю, что думать о кошке-реинкарнации, которая смотрит мне прямо в душу, но… да. Мне очень нравятся твои сёстры. Очень.

Она тихо, сонно смеётся, приподнимает подбородок и смотрит на меня:

— Ты нашёл с ними общий язык. Это о чём-то да говорит.

Я целую её в лоб, это всего лишь лёгкое прикосновение, но оно ощущается как клятва:

— Они хорошие люди. Громкие. Немного пугающие. Но хорошие.

Она издаёт тихое мычание и лишь крепче прижимается ко мне.

Мы лежим так, наслаждаясь моментом. Сквозь шторы пробиваются слабые отблески уличных фонарей, её рука лениво рисует узоры у меня на рёбрах. Это одновременно успокаивает, сводит с ума и возвращает к реальности.

— Ты опасен, Лаки, — шепчет она. — Не из-за того, что ты можешь сделать. А из-за того, насколько безопасно я себя чувствую прямо сейчас.

Эти слова пронзают меня насквозь, но в самом лучшем смысле.

Я обхватываю её щёку ладонью, большим пальцем провожу по линии подбородка.

— Позволь мне и дальше быть для тебя таким опасным.

— Да, сэр, — отвечает она.

Уиллоу

Две недели. Две недели почти нормальной жизни. Теперь «нормально» — это чаще спать в постели Лаки, чем где-либо ещё, просыпаться, спутавшись в его объятиях, и получать от него пошлые сообщения, пока я пытаюсь работать. Прошло две недели с тех пор, как Лаки познакомился с моими сёстрами. С тех пор, как Айрис проверяла его рвотный рефлекс своим травяным рагу, а Опал знакомила его с бабушкой.

А Лаки не сбежал. Он лишь притянул меня ещё ближе. Он рядом каждую секунду каждого дня.

За исключением тех моментов, когда мы работаем.

В перерывах между раскладами таро, в перерывах между записью видео для ТикТока я корректирую свой личный проект.

Феникс Марроу всё ещё на свободе. Он всё ещё дышит. Всё ещё калечит жизни женщин — больных, отчаявшихся, тех, кому он промыл мозги, заставив поверить, будто он сам Христос. Эта преданность вызывает у меня тошноту.

Но наконец меня осеняет идея.

Я не могла подобраться к Фениксу, потому что его всегда окружают последователи или охранники. Но он не может быть с ними круглосуточно. Должны быть моменты, когда он остаётся один. Мне просто нужно собрать воедино детали его жизни.

Поэтому я настраиваю его преданных последователей против него самого. Они фанатично преданы ему, неумолимы. Они относятся к Фениксу как к любимой знаменитости. И это упрощает мою задачу.

Фотографии. Эти приверженцы обожают выкладывать снимки с Фениксом. Всё, что мне нужно сделать, — ввести его имя в поиск по картинкам в «Гугл» и начать изучать.

Я составляю карту и хронологию. Таблица получается дьявольски подробной: столбцы с датой, временем, местоположением, тегами и подписями к фото. Цветные метки на сетке изображений, скриншоты, увеличенные фрагменты, заметки на полях — мои каракули, выведенные тесным почерком. Я сопоставляю ракурсы, пока закономерность не начинает читаться как признание.