Книга Шантаж и другие соблазны, страница 131 – Кири Т.

«Девушка Сейнт Шейда? Жена Сейнт Шейда?»

«Кто она?»

«Дала ли она нам какие-то подсказки о том, кто он?»

А потом — самые безумные: короткие ролики в ТикТоке, где люди в замедленной съёмке увеличивают светлые волосы, полностью попавшие в кадр, или останавливают кадр на его профиле, будто проводят криминалистическую экспертизу.

«Посмотрите на линию челюсти!»

«Он похож на Алекса. Думаете, его зовут Алекс?»

Это сюрреалистично. Это страшно. И в то же время немного смешно. Они так уверены в себе, так самодовольны, и при этом даже не знают его настоящего имени. Они не знают, что это Лаки Торвик — человек, который пьёт протеиновые коктейли со вкусом измельчённого мела, человек, у которого теперь белый кролик, потому что я решила, будто в пентхаусе слишком безрадостно.

Пока что никто не назвал имени «Лаки». Никто даже не произнёс «Кейд». Его команда держит язык за зубами. Мои сёстры никогда ничего не скажут. По идее, это должно меня успокоить. Но узел в животе не расслабляется.

Потому что у славы и смерти есть одна общая черта: они всегда настигают.

Всего несколько минут спустя мы паркуемся в гараже под его зданием. Мы с Лаки берём по сумке и тащим наверх. Я даже не задумываюсь о том, что делаю, когда начинаю раскладывать вещи. Жестянка с чаем отправляется на кухню, одеяло летит в спальню. Я зажигаю палочку благовоний и ставлю её в держатель на столешнице. Это не нарочно — чёрт, я даже не осознаю, что делаю. Просто это ощущается… естественно. Будто я заполняю трещины, которых Лаки даже не замечал.

Лаки всё это время наблюдает за мной, делая вид, что занят сортировкой почты. Но я ловлю его взгляд. Он нервничает.

Слишком переполненная неуёмной энергией, я поворачиваюсь к клетке кролика. Шляпка тут же оживляется. Я беру её на руки, прижимаю к груди. Она мягкая и тёплая, её подрагивающий носик щекочет мне подбородок.

— Привет, Шляпка. Ты скучала по мне? Или просто надеешься, что я принесла вкусняшки?

Лаки тут же роняет счёт в руке и подходит ко мне так, будто я держу в руках Святой Грааль. Он гладит её уши с нелепой почтительностью.

— Она скучала. Видишь? Она улыбается.

Я приподнимаю бровь:

— Лаки, это крольчиха. Она не умеет улыбаться. Она просто подрагивает.

Он игнорирует меня, наклоняется ближе.

— Нет, это улыбка. Это любовь. Правда, Шляпка? Кто папина красивая девочка?

Я перевожу взгляд с него на кролика, и на секунду трудно сказать, кто из них выглядит более влюблённым. А моё сердце снова проделывает эту глупую, предательскую штуку — болит, разрастается втрое, будто пытается меня убить.

Потому что вот он — человек, который убирает места преступлений так, что становится худшим кошмаром для криминалистов, который возвёл стены выше небоскрёбов Стрипа… и его обезоруживает крольчиха по имени Шляпка.

И, чёрт возьми, за это я люблю его ещё сильнее.

— Думаю, пора окончательно утвердить наш план, — говорит Лаки, целуя пушистый маленький лоб Шляпки. Я киваю в знак согласия, передаю ему кролика, и мы направляемся к обеденному столу.

— Не завтра вечером, а послезавтра, — говорит Лаки, пока я открываю ноутбук и сразу захожу в спутниковые снимки участка Феникса. — Это даст нам немного времени убедиться, что всё продумано как надо. Но ждать дольше, думаю, нельзя. Не после того, что случилось прошлой ночью.