Книга Шантаж и другие соблазны, страница 128 – Кири Т.

Так что мы принимаем решение: пока Феникс не окажется на дне озера Мид, мы не можем разлучаться. У Лаки пять шоу подряд, а значит, мы жонглируем репетициями, толпами зрителей, его командой и планами убийства, словно какой-то извращённый номер Цирка Дю Солей. Полагаю, в моей жизни это и называется «балансом».

План в теории прост: напасть на Феникса в его доме. Этот человек не знает, что теперь у нас есть его домашний адрес. Похоже, он так и не заметил мой трекер. Так что мы идём за ним туда, где он один, вырубаем его, тащим обратно в мой таро-салон, прибиваем к моему дубовому столу, как образец бабочки, и душим этого ублюдка.

Мои карты Таро говорят, что это лучший план. И интуиция со мной согласна.

Итак, наутро после того, как всё пошло наперекосяк, мы с Лаки направляемся ко мне домой, мне нужно собраться. Это уже не «тревожный чемоданчик». Скорее «чемоданчик для того, чтобы перекантоваться у своего безумного парня-фокусника, пока не убьёшь главного врага». Достаточно чёрных джинсов, футболок, нижнего белья и подводки для глаз на неделю, моё досье на Феникса, жестянка любимого чая, пригоршня благовоний и ещё одно одеяло, которое всё ещё пахнет домом.

Лаки снаружи, загружает мои сумки в грузовик, будто всю жизнь только и делал, что перевозил мои вещи. Я наблюдаю за ним с порога. Человек, который может исчезнуть на сцене, но при этом каким-то образом заставляет меня чувствовать себя замеченной так, как никто и никогда прежде. И я думаю — нет, я знаю: мы в этом до самого горького, кровавого конца.

И вот тут меня ловит Айрис.

Она стоит в дверном проёме кухни, будто ждала меня. Руки скрещены, волосы зачёсаны за ухо, на ней накрахмаленная белая рубашка на пуговицах, словно она готовится к лабораторному эксперименту, а не к завтраку. Её взгляд скользит по мне, по сумке, потом наружу, к Лаки.

Что-то меняется в её выражении лица. Беспокойство, но спрятанное под той научной отстранённостью, которую она носит, как броню.

— Ты по уши в этом, — говорит она. Без вопросительного знака. Просто факт.

Я закатываю глаза, потому что если не сохранять лёгкость, могу расплакаться. Последние двадцать четыре часа были… очень насыщенными.

— Я всегда по уши во что-то вляпываюсь, Айрис. Это вроде как моя фишка.

Её губы дёргаются, будто она сдерживает обеспокоенную улыбку или пытается не накричать на меня. Но голос остаётся ровным:

— На этот раз всё хуже.

Это и правда хуже. Феникс хищник иного рода. Тот, что процветает при свете дня, в льняной одежде и с улыбкой на лице. Но я не могу втягивать её в это. Почти десять лет, пока я занимаюсь тем, чем занимаюсь, я оберегала сестёр от всего этого. И не собираюсь ничего менять.

— Я справлюсь, — говорю я резче, чем хотела.

— Знаю, — отвечает она с такой спокойной уверенностью, что это выбивает меня из колеи. Она долго изучает меня, затем добавляет: — Просто будь осторожна, Уиллоу.

То, как она это говорит — тихо, взвешенно, — заставляет мой желудок сжаться. Потому что это не просто «не пострадай». В её словах есть подтекст, они звучат как нащупывающий вопрос. Будто она догадывается, что происходит что-то более мрачное, более кровавое. Но я никогда этого не признаю. Лучше оставлю сестёр в блаженном неведении.

Прежде чем я успеваю ответить, Айрис кивает в мою сторону.