Книга Шантаж и другие соблазны, страница 161 – Кири Т.

Я кусаю костяшку — ту, что ещё целая, — когда она расстегивает бюстгальтер и позволяет ему упасть на пол.

Она заходит в душ, вода струится по её коже, и у меня едва не подкашиваются колени.

Я видел её сильной. Видел разъярённой, несгибаемой, смертоносной. Но это? Её спокойствие. Её мир. Её жизнь. Это потрясающе.

Она смотрит на меня сквозь пар:

— Ты пропустил одно место.

Её пальцы стирают что-то с моей щеки. По её лицу я вижу, как она понимает: это не грязь. Ещё один синяк.

— Мой милый мальчик весь избит, — мягко говорит она. В её голосе слышится боль, горечь. Ей так же невыносимо видеть меня раненым, как мне было невыносимо видеть раненной её.

— Ты бы видела моего противника, — говорю я, пытаясь её успокоить. Беру её за запястье, притягиваю к губам и целую ладонь.

Она слегка улыбается:

— Видела. Он выглядел куда хуже, чем ты.

Я не могу сдержаться. Притягиваю её к себе. Обхватываю её руками, и когда она обвивает меня руками за талию и прижимает щёку к моей голой груди, я ощущаю себя как дома. Чувствую, как бьётся её сердце рядом с моим, — словно доказательство того, что мы оба это пережили.

Она вдыхает мой запах. Я вдыхаю её в ответ. Её рука поднимается к моим волосам, скользит по влажным прядям. И она берёт то, что хочет, — притягивает мои губы к своим.

На вкус она как грех и божественность одновременно. Эта женщина — тёмное пламя и священный соблазн. Я впиваюсь в её губы, целую так, будто это последнее, что мне суждено испытать. Мои руки ложатся на её обнажённую спину. Уиллоу стройна, подтянута. Но тот, кто не имеет привилегии прикасаться к ней, может не знать, что она сильная. Чтобы в одиночку таскать трупы взрослых мужчин, нужна сила. И я чувствую её в каждом мускуле её спины, в четком изгибе её плеч.

Моя женщина умеет быть смертельно опасной, и это делает меня пиздец каким твёрдым.

Я провожу руками по идеальным округлостям её ягодиц, затем подхватываю её под бёдра и одним плавным движением поднимаю. Уиллоу злобно усмехается мне в губы и целует ещё яростнее, пока я прижимаю её к кафельной стене. Я выбрал именно эту стену не случайно: она прямо напротив зеркала, и Уиллоу сможет видеть каждую секунду того, что мы делаем.

— Смотри на меня или в зеркало, хорошо, Кошечка? — шепчу я.

Уиллоу смотрит мне в глаза и быстро кивает.

— Держись за меня, — говорю я, пристраиваясь головкой члена к ее входу. — Сделай вдох.

Блять, обожаю, когда она делает то, что я говорю. Дело не в контроле или командовании. А в том, что она отдается мне, когда я говорю ей, что делать. Все, что этот ублюдок сделал с ней в колледже, оставило в её душе стыд, связанный с чем-то прекрасным, и она замкнулась в себе на десять лет. Так что, когда она мне доверяет… Когда она расслабляется и становится женственной, мягкой версией себя и позволяет мне помочь ей…

Это пиздец как воодушевляет.

Уиллоу делает вдох, не отрывая взгляда от моих глаз, и я вижу, как её зрачки расширяются, когда я погружаюсь в нее. Из моей груди вырывается стон, когда она сжимает меня так крепко, что я теряю способность мыслить.

— Эта киска, — рычу я. — Обожаю каждый её гребаный сантиметр, Уиллоу.

— Боже, как хорошо, — вздыхает она, откидывая голову.

И мне нужно больше. Больше визуального контакта, больше прикосновений. Я беру ее запястья в свою руку и прижимаю к стене у неё над головой. Cнова и снова вхожу в неё.