Книга Шантаж и другие соблазны, страница 19 – Кири Т.

Он медленно приближается, его голос звучит низко:

— Знаешь, я пришёл сюда, чтобы заставить тебя перестать постить про меня видео. Ты в двух шагах от того, чтобы выкрикнуть моё имя во всемирную паутину. Остановись, и тогда я не отправлю анонимный донос в полицию насчёт тела, остывающего в твоём грузовике.

Воздух между нами наэлектризован. Это противостояние. Хищник против хищника. Сердце стучит так громко, что я слышу его в ушах, но я не собираюсь моргать первой.

Его взгляд острый, отточенный. А в моём вызов.

— Удали это фото, — повторяет он, на этот раз медленнее, будто я не расслышала.

Я приподнимаю подбородок, ухмыляясь.

— Ни за что, — холодно отвечаю я. — Ты видел меня. Я видела тебя. Теперь наша судьба в руках друг друга, милый.

Его ноздри раздуваются, и на секунду мне кажется, что он сорвётся. На что он способен? Может ли он причинить мне вред? Скорее всего, да. Он знает, как убирать кровь, и не впал в панику при виде мёртвого тела. Сейнт Шейд — неважно, как его зовут на самом деле — опасен. Но вместо того, чтобы взорваться (как, наверное, следовало бы), он берёт себя в руки, и голос его становится мягче, холоднее:

— Ты играешь в опасную игру.

— Добро пожаловать в Лас-Вегас, — резко отвечаю я, разводя руками, указывая на город вокруг. — Здесь все только и делают, что играют. Хочешь проверить меня? Я прямо сейчас выложу твою милую блондинистую физиономию в «ТикТок». Попадёт в рекомендации. Ты останешься Сейнтом Шейдом ещё на пару минут, а потом мир превратит тебя в Сейнта Разоблачённого.

Он не вздрагивает. Наоборот, наклоняется ближе, голос опускается до шёпота:

— А ты, Кошечка с Кинжалом, скоро будешь блистать в тюремной оранжевой робе. Так что давай проясним: ты прекращаешь снимать видео про меня, а я не сообщаю властям о твоих внеурочных занятиях. Считай это… балансом.

Это прозвище врезается в мою память — «Кошечка с Кинжалом», — и, господи, оно зажигает что-то горячее внутри. Но я этого не показываю. Лишь приподнимаю бровь.

— Балансом, — повторяю я, будто это слово на чужом языке.

Тишина сгущается, повисая между нами. Мы оба не моргаем. Оба держим карты, которые не можем позволить себе разыграть.

А потом — медленно, но верно — что-то меняется. В его глазах, в выражении лица. И я совершенно теряюсь, когда его голос становится мягче, чем я ожидала. Почти… уязвимым.

— Пожалуйста, не разоблачай меня.

Эти слова бьют меня сильнее, чем любая угроза.

Он сглатывает, делает вдох, и впервые Сейнт Шейд выглядит не как бог Вегаса, а как человек, пойманный в луч прожектора.

— Это всё разрушит. Всё, что я построил. Перевернёт мой мир с ног на голову.

Я моргаю, теряя равновесие. В его голосе нет угрозы, нет бравады. Он звучит… отчаянно. Я вспоминаю свой последний расклад Таро на него: «Новое начало. До и после». Для него «Сейнт Шейд» — это вся жизнь. И весь смысл, стоящий за этим, не укладывается у меня в голове.

Я, как обычно, могла бы похихикать. Напомнить, что в этом и есть суть шантажа. Но вместо этого я внимательно смотрю на него. В самом деле смотрю. Замечаю напряжение в скулах, искренность в глазах. Он не блефует. Не пытается хитрить.

Он умоляет.

Отступаю на шаг, скрещиваю руки.

— Ты серьёзно?

— Да, — голос его твёрдый, взгляд не отрывается от моего. — Абсолютно серьёзно. Пожалуйста, Уиллоу. Не трогай «Сейнта Шейда».