Книга Шантаж и другие соблазны, страница 68 – Кири Т.

Ненавижу оставаться в неведении. Любопытство гложет меня. Но я понимаю, что, скорее всего, просто накручиваю себя.

Но мне так нравится вспоминать, как он наклонялся ко мне над пластиковым столом. Его голос звучал тихо и насмешливо, словно мы вовсе не сидели в какой-то захудалой закусочной Вегаса, а оказались в собственном отдельном мире. Я смеялась вместе с ним, поддразнивала его и флиртовала. Следила за каждым его движением и в то же время отчётливо представляла, как он выглядит без рубашки, а ещё, как он висит в тридцати футах над сценой, когда освещение подчёркивает каждый его прекрасный дюйм.

Я встряхиваюсь.

— Возьми себя в руки, Вейл, — бормочу себе под нос. У меня полно дел. Магазин ждёт. Клиенты ждут. А сегодня вечером ждёт справедливость.

Колокольчик над дверью магазина звенит: заходит первый клиент за день. В моём маленьком пространстве пахнет сандалом, нероли и сушёными розами — моя священная троица ароматов. В задней комнате горят свечи; я провожаю клиентку туда, где, словно сцена, ждёт мой таро-стол.

Пока я тасую карты, она нервничает и нервно комкает ткань на коленях.

— Я просто… хочу знать, изменяет ли он мне.

Ну конечно. Классика. Мои карты, наверное, уже устали от этого вопроса. Но они меня никогда не подводили.

— Сейчас выясним, милая, — говорю я, разделяю колоду и вытягиваю карты.

Луна. Семёрка Мечей. Влюблённые в перевёрнутом положении.

Я прикусываю язык, чтобы не сказать: «Ну, вот и ответ». Вместо этого я придаю лицу выражение профессионального сочувствия.

— Здесь есть обман. Кто-то что-то скрывает. А перевёрнутые Влюблённые говорят мне, что связь, которую вы себе представляли, она разрушена. Вы не придумываете это.

Её глаза наполняются слезами. У меня сжимается грудь, но я держу голос ровным.

— Карты здесь не для того, чтобы вас сломить. Они показывают правду, чтобы вы могли двигаться дальше. Оставаться будет больнее, чем уйти.

Она кивает, промокая глаза салфеткой. Внутри я кричу на вселенную: «Почему в мире так много подлых людей? Почему столько женщин плачут за такими столами, как этот?»

Перед уходом она обнимает меня так, будто я её спасательный круг. Я не спасательный круг. Я всего лишь вестник. Но всё равно позволяю ей держаться за меня.

Всего десять минут спустя в дверь входит мужчина в слишком тесной рубашке-поло; его улыбка выдаёт скорее отчаяние, чем обаяние.

— Бизнес, — говорит он. — Мне нужно знать, стоит ли соглашаться на сделку.

Колода словно вздыхает и закатывает свои несуществующие глаза, пока я тасую. Вытягиваю три карты:

Туз Пентаклей. Двойка Жезлов. Десятка Мечей.

Уголки моих губ дёргаются.

— Сначала всё будет выглядеть блестяще, — говорю я ему. — Большие деньги, большие возможности. Но Десятка Мечей говорит о предательстве, ударе в спину или крахе. Вы сами себя подставляете под удар.

Он хмурится, словно я сообщила, что его щенок вот-вот умрёт.

— Но… это же беспроигрышный вариант.

— Беспроигрышные варианты не приходят с ножом в спину, — возражаю я. — Вы спросили. Карты ответили. Ваше дело, решайте, готовы ли вы за это заплатить кровью.

Он уходит с таким видом, будто я испортила ему весь день.

Ближе к полудню ко мне заходит студентка, с телефоном в блестящем чехле и нервным смехом. Она хочет узнать, сдаст ли экзамены по сестринскому делу.