Книга В поисках дома, страница 132 – Валентина Бёрнс

Гейб выдохнул, даже не осознавая, что задержал дыхание. Она не доверяла ему. Она предпочла бы скрыть от него правду, чем довериться ему. И с мучительной печалью он принял реальность: между ними не могло быть ничего, если она не доверяет ему настолько, чтобы быть честной. Как он мог защитить ее от таких людей, как Адам и бог знает кто еще, если она не доверяет ему правду? Раньше он уже попадал в ситуацию, когда любимая женщина не была с ним откровенна, и все закончилось трагически. Он не мог рисковать этим снова.

— Тогда мне тоже очень жаль, Хоуп.

Внезапно комната вокруг него сжалась, лишившись всего воздуха. Стены сомкнулись, грудь стиснуло. Его прошлое безжалостно противостояло настоящему. Воспоминания напомнили ему обо всех причинах, по которым он никогда не должен был снова позволить себе довериться кому-то. Ему нужно было убраться отсюда.

Он позволил обиде взять верх, приправив свои слова ядом.

— Знаешь, лучше сделай себе одолжение, — сказал он, открывая дверь, чтобы уйти. — Просто прими себя такой, какая ты есть. Прими это. Живи своей гламурной жизнью в золотом замке и избавь всех остальных от душевной боли, чтобы они не чувствовали себя пешкой в твоей игре.

Он вышел, не оглядываясь, оставив в кабинете ее и все свои мечты о них.

— И ты просто ушел от нее? — отчитывала по телефону Лори, напомнив Гейбу, почему позвонить сестре было худшей идеей, которая пришла ему в голову с тех пор, как он ушел от Хоуп.

Сначала он попытался позвонить Шону, но его лучший друг не отвечал. Спустя несколько стопок виски он сдался и позвонил сестре. Он надеялся на сочувствие, возможно, даже на небольшой совет. В ответ же услышал визг упреков.

— Так и знала, что ты напортачишь. Я это знала! Габриэль Уолш, никто, ни один человек, не занимается самоуничтожением так, как ты.

— Это она солгала мне, Лори, — пробормотал он, борясь между страданием и усталостью.

Оставив Хоуп в своем кабинете, он часами бродил по улицам Портленда, но это не помогло ослабить узел в его груди. Теперь, после бессонной ночи, проведенной в близком знакомстве с дном бутылки виски и пьяного разговора с сестрой в шесть утра, он все еще не приблизился к тому, чтобы осмыслить все, что сказала ему Хоуп.

— Может, она солгала, потому что боялась, что ее прошлое испортит ее будущее с тобой? Может, она испугалась? Может, она справедливо полагала, что ты будешь судить о ней по ее прошлому? Может, она пыталась оставить все позади? Возможно, в этой истории есть что-то еще, Гейб, но знаешь что? Ты никогда этого не узнаешь, потому что ты ё*аный идиот.

— Господи, ты перестанешь ругаться? Из твоих уст это звучит странно, ты никогда не ругаешься.

— Знаешь, что странно, Гейб? Ты бросаешь любовь всей своей жизни, затем напиваешься и звонишь сестре, чтобы она выручила тебя из плохой ситуации. Вы с Хоуп действительно настолько разные?

Иисусе. Он ненавидел, когда его сестра была права. Он повел себя как засранец, бросив Хоуп. Ему было больно, потому что он доверял ей и думал, что она доверяет ему. Больно осознавать, что она скрывала от него что-то столь важное, и на пике шока и гнева он задавался вопросом, что еще она утаивала от него.

— Найди ее, идиот. — Голос сестры врезался в его голову как сверло. А может, это началось похмелье. — Пока не поздно.