Онлайн книга «В поисках дома»
|
Она сделала паузу, вспомнив слова Джоэла. Как она превратилась из той, кому причинили боль, в ту, кто ее причиняет? Головная боль теперь превратилась в полноценный рев. — Я приеду, мама, — наконец выдавила она. — О бещаю. Примерно через две минуты после того, как они завершили разговор, телефон завибрировал от входящего сообщения. Перевернув его, она прочитала: Джоэл: Ты приедешь на этот гребаный вечер, даже если мне придется тащить тебя туда самому. Три пузыря зловеще зависли на экране, а затем исчезли, забрав с собой все, что он собирался сказать. Потому что больше говорить было нечего. Она уже знала о его чувствах. Ей придется принять решение: либо простить и жить дальше, либо уйти и потерять единственную семью, которую она когда — либо знала. П осле Рождества Хоуп бесчисленное количество раз хотелось смириться, заставить сердце подчиниться и забыть, что родители скрывали от нее факт удочерения, до тех пор, пока она, по сути, не заставила их открыться. По крайней мере, ей хотелось притворяться, пока она не добьется успеха, и просто жить так, будто это не имело большого значения, пока, возможно, однажды так и не станет. Ей не нравилось выглядеть злодейкой, несправедливо затаившей обиду. Но боль, которую она чувствовала всякий раз, когда думала о том, что они могли бы ей рассказать, было невозможно остановить, как мчащийся под откос поезд, которого не остановят никакие тормоза, как бы она ни пыталась на них жать. Каждый раз, когда она думала об этом, ее сердце чертовски болело. Откинувшись на кровать, она накрыла подушкой лицо и застонала. В ее сердце бушевала буря сомнений и неуверенности — а еще боль и чувство вины. * * * Ровно в 15:00 Гейб услышал стук в дверь, и — как у одной из собак Павлова — его сердцебиение резко ускорилось, как у чрезмерно взволнованного щенка. К сожалению, так происходило каждый чертов день, когда Хоуп приходила присматривать за Руби. Он чувствовал себя, как подросток с влажными ладонями на свидании со своей возлюбленная. Печальное зрелище. И захватывающее. И, как он понял, открыв дверь, он каждый божий день с нетерпением ждал 15:00. Как всегда, Хоуп была великолепна в своей утонченно — царственной манере, и ему пришлось приучить свое тело не проявлять внешних реакций. Она прекрасно выглядела в своем наряде, о такой девушке он даже не мог и мечтать: солнечно — золотистые волосы падали ей на плечи, а губы блестели от чего-то, что вызывало у него желание наклониться и лизнуть их. Она выглядела аппетитно. Однако сегодня что — то было не так. Ее темно — карие глаза были темнее обычного, мятежными, и она не улыбалась. Гейб мог бы и не заметить ее слегка сдвинутые брови, но, поскольку он замечал в ней все, то видел напряженные морщинки, портившие ее обычно безупречные черты. — Что случилось? — потребовал Гейб. — Ничего, — ответила она как обычно, пытаясь пройти мимо него в квартиру. — Черта с два. Что случилось? — Если ей кто — то причинит боль, он… Руби выбрала этот момент, чтобы промчаться по коридору и затормозить перед ними. — Хоуп! Идем, посмотришь, что я сделала в своей комнате. Я выставила всех своих Барби. — Дочь потянула Хоуп за руку. — Идем, ты можешь быть той, кто похожа на тебя! Не отрывая глаз от Хоуп, Гейб присел перед Руби. |