Книга В поисках дома, страница 55 – Валентина Бёрнс

И он не хотел этого от женщины со времен Кэрри.

Понимание того, что это означает, чертовски страшило, и Гейб не был готов глубоко копаться в эмоциональных последствиях своих растущих чувств к Хоуп. Поэтому, вместо того чтобы останавливаться на достигнутом, он отбросил все мысли о ней на задворки своего сознания и снял футболку, которую носил весь день. Надев черную футболку с эмблемой «Боуи», он напомнил себе, что его приоритетом является Руби, и если он продолжит сосредоточиваться на ней, то будет в безопасности от любой угрозы, которую Хоуп Морган представляла для его сердца. И для его души.

Вечером Хоуп сидела с Руби за обеденным столом. За последнюю неделю они вошли в приятную рутину. К большому взаимному удовольствию, они обнаружили, что разделяют сильную любовь к рисованию, и время между ужином и сном проводили за обеденным столом с разложенными по нему листами бумаги, рисуя все, что могло создать их воображение.

Сегодня они рисовали людей. Руби склонилась над бумагой, высунув язык, как делала всегда, когда сосредотачивалась на чем-то. Она тренировалась выводить носы.

— Мой не такой, как у тебя, — заявила она. — Мой уродливый.

Руби оттолкнула от себя рисунок и скрестила руки на груди.

Хоуп продолжала растушевывать контуры лица карандашного наброска.

— Знаешь, — сказала она, — если хочешь стать хорошим художником, то, вероятно, тебе следует знать один очень важный секрет.

Проглотив наживку, Руби перестала дуться и повернулась к Хоуп.

— Правда? — Ее голос звучал неуверенно, но обнадеживающе.

«Вот в чем прелесть детей», — подумала Хоуп с улыбкой. Они могли быть одновременно пессимистами и оптимистами. Их можно было склонить в любую сторону. Они не посвящали свою личность только одной стороне. Они были подвижными, готовыми принять перемены, гибкими и жизнестойкими, чего не хватало взрослым. Это был дар.

Она знала, что все, что она сейчас скажет Руби, будет безоговорочно принято за истину, и она не воспринимала такое слепое доверие легкомысленно.

Повернувшись к Руби, которая смотрела на нее своими ярко-зелеными глазами, которым было все труднее и труднее сопротивляться (как и глазам ее отца), она наклонилась к Руби.

— Да, правда. Как только ты узнаешь секрет, твое искусство всегда будет прекрасным, что бы ты ни создавала. Видишь ли, самое важное в искусстве — это то, что… — Она наблюдала, как Руби подалась ближе, ее глаза расширились в предвкушении. — Искусство не может быть безобразным, — закончила она деловым тоном, просто лучась уверенностью. — Это в принципе невозможно. Если это искусство, то оно всегда прекрасно, и всегда найдется тот, кто так думает.

Глаза Руби сузились.

— Неправда. Искусство может быть уродливым. Я видела.

Хоуп вернулась к своему рисунку.

— Нет, не может. Это в принципе невозможно. Даже если тебе не нравится то, что ты создала, или кто-то другой считает это некрасивым, обещаю, кому-то еще это понравится. — Она перевела взгляд на Руби, которая сейчас смотрела на нее, как зачарованная. — Конечно, чтобы это произошло, тебе нужно делиться своим искусством.

Перегнувшись через стол, она одним пальцем пододвинула отброшенный рисунок вперед.

— Если выбросить его или спрятать, никогда не узнаешь, кому нравится твое искусство, и считают ли его красивым.