Книга В поисках дома, страница 7 – Валентина Бёрнс

Нет, это плохо. Очень плохо. Ей нужно избегать любого мужчину, способного поджарить все клетки ее мозга одним своим запахом.

Хоуп быстро разделась и приняла горячий душ, заново переживая самые «яркие» моменты невероятно дерьмового дня, начиная с полной опустошенности из-за отказа в работе, и заканчивая тем, как Габриэль Уолш увидел светящиеся в темноте презервативы, выпавшие из ее сумочки.

Со стоном она позволила дневному унижению хлынуть на нее, как поток воды, омывающий ее тело.

Что теперь о ней подумает отец? Как ей смотреть ему в глаза? Или маме? Она больше не могла избегать их звонков и электронных писем, и меньше всего ей хотелось, чтобы они заявились в Портленд и увидели беспорядок, который она устроила в своей жизни. Ее захлестнул новый поток отчаяния. Она все еще очень злилась, и ей не хотелось волноваться по поводу мнения родителей, но ничего не получалось. И от этого становилось только хуже.

Приняв душ, Хоуп надела серые леггинсы и черную майку. Затем пошла в гостиную, где Айви помогла ей обустроить маленький оазис. Мольберт и краски были обращены к окну, выходившему на оживленную улицу, а огромная пальма в горшке отгораживала ее от остальной части квартиры, так что, когда она с головой погружалась в написание картины, то перед собой видела только мольберт, за ним — городской пейзаж, а на периферии — зелень растения.

Для ее захламленного разума чистый лист перед глазами символизировал свободу. Это Хоуп больше всего любила в искусстве. Все начинать с нуля. Лист ждал, пока она высвободит все внутри себя. То, о чем она не могла бы рассказать другим способом.

— Алекса, включи «When the Party's Over», — сказала она своей лучшей подруге-нечеловеку.

Когда начальные аккорды заполнили комнату, Хоуп коснулась кистью холста и потерялась в картине, оставив позади ужасные воспоминания этого дня.

Только когда раздался стук в дверь, затем приглушенное проклятие, за которым последовал звон ключей, она вышла из транса и проверила время на телефоне. Она ахнула, поняв, что прошло почти четыре часа.

С другой стороны двери послышалось искреннее: «Ох, ради всего святого!», прежде чем дверь открылась, и в проем вплыл коврик для йоги, блоки для упражнений и огромная спортивная сумка. Затем внутрь протиснулась Айви с коробкой, до отказа набитой приспособлениями для физиотерапии. Под мышкой она держала бутылку вина, а во рту — конверты, в которых, как догадалась Хоуп, была их почтой. Как только она оказалась внутри, бросила все, кроме вина, и пинком закрыла за собой дверь. Выплюнув почту на пол, она прислонилась к двери и провела рукой по лбу.

— Черт возьми, это было труднее, чем те шесть миль, которые я пробежала на рассвете.

И вот Айви Харрингтон вернулась домой.

Айви была лучшей подругой Хоуп с тех пор, как они познакомились в первый день в университете. Сказать, что с тех пор они побывали в аду и вместе оттуда вернулись, было бы преуменьшением. Хоуп не представляла жизни без подруги.

Айви была среднего роста, с бледной кожей, резко контрастирующей с волосами цвета горького шоколада. Обычно прямые локоны падали до плеч, но сегодня они были собраны в короткий хвост, а выбившиеся пряди прилипали к потному лбу. После трех лет усердных тренировок в спортзале, где Айви также работала физиотерапевтом, она стала стройной, подтянутой и, что самое важное для нее, сильной. Благодаря усердным тренировкам с владельцем спортзала Шоном Томпсоном, она также приобрела довольно серьезные навыки кикбоксинга.