Книга Как я медведя женила, страница 18 – Ксения Васёва

— Твой отец — верующий? — уточнила я. Хотя это логично, ведь как-то же Руд попал в столицу!

— Угу, верующий. Верящий в хлыст и власть, — буркнул оборотень и вернулся к книге.

Я тоже отвернулась, чувствуя себя несчастной и брошенной.

* * *

К моему удивлению, поездка прошла не столь печально, как ожидалось. На ближайшей остановке я всё-таки заглянула в книгу Руда — это было "Поучение воинам-следопытам" на талийцком языке! У меня аж дыхание перехватило! Язычник-грубиян, имперский медведь во всех смыслах — и читает на чистом талийцком языке!

Мы с Ташей тоже пытались его освоить. Царице нравились идеи посвящённого Запада, а я учила талийцкий просто за компанию. Но далеко мы не продвинулись — я с грехом пополам перевела название. Вернувшийся Руд застал меня пыхтящей над первым же абзацем.

— Да ты у нас... интеллектуал! — буркнула я, возвращаясь на своё место. — Надо повышать твою цену на брачном рынке!

— Прекращай повторять за царицей, Лапка — усмехнулся Руд, — у неё что не слово, то проклятие какое-то! И не забывай, мы едем в города малые, простые! Это во дворце царице все кивают, чтоб за умных сойти, а в глубинке за "интеллектуала" могут и хворостиной отходить!

— Дремучая страна! — надулась я на манер подруги. Руд в ответ захохотал, да так заразительно, что вскоре я смеялась вместе с ним.

— Ух, ну и барышни во дворце собрались! Одна лекарка, которая с трупами как с живыми возится, вторая — княжна бывшая, просвящённая да начитанная, третья — сестра царская, на язык острая, смелая, и четвёртая... сваха мутная!

— Нормальная сваха! — заспорила я, невольно засматриваясь на Руда. До чего ж хорош молодец, когда улыбается и подмигивает из-под непослушных чёрных прядей... Так! Почему у Руда волосы не тёмные, а русые?!

— Я же оборотень, — пожал плечами мужчина, подвигая меня на мягком сидении кареты, — у зайчика летом одна шубка, зимой — другая. То же самое у оборотней.

Я озадаченно крутила эту фразу в голове... пока заметила довольный взгляд с искорками, наблюдающий за мной.

— Руд!!! Какая шубка?! Ты медведь, а не зайчик! У медведей ничего не меняется!

— А может, я неправильный медведь?..

— Ой-ой, про твою тягу к мёду и малине мне разве что ленивый не сказал! Натуральный ты медведь!

...Медведь с приятным, бархатистым мужским смехом. Если б не подшучивал над несчастной свахой — цены бы ему не было! Продавала бы невестам, как главный имперский пряник, а то и сама бы понадкусывала!

Ох, плохие мысли! Куда тебе, Лапка, о царском побратиме думать!..

— А о чём пишут в твоём трактате? — спросила я, когда Руд вновь потянул к себе книгу. — Мы с Ташей учили талийцкий, да только у царицы и её свахи дел полно, не до языков заморских...

Я ждала, что Руд посмеётся, но он внезапно начал рассказывать. Его трактат был о талийцком опыте по ловле душегубов и татей. И я — столь же внезапно — заслушалась. Руд даже переводил мне слова, за которыми я следила по книге. Так мы и коротали время аж до самого города.

Цвет-город полностью отвечал своему названию. В росписи домов, на резных ставнях, в вышивке девичьих юбок — цветочные узоры встречались на каждом шагу. Заборы оплетали зазеленевшие побеги, а у барских домов в кадках виднелись алые бутоны. Летом, по словам одного из стрельцов, в садах выращивали редкие заморские сорта и даже присылали их к царскому двору!