Книга Как я медведя женила, страница 29 – Ксения Васёва

Честно говоря, я не была уверена до конца, но Ростислав лихо скрутил Иоанну и прижал к своей груди. Та крутилась, ёрзала аки кошка, пыталась царапаться и кусаться, но... всё-таки воин — не деревенский мужик, от него так просто не отобьёшься. Я внимательно следила за девицей, однако была вынуждена развести руками.

— Пока не впечатляет, — пожаловался Ростислав, — ты ничего не напутала, сваха? Или может, упырицы сильны только ночью?

— Отпусти уж девицу, — отмахнулась я, — она точно не упырица. Была у меня теория — да сплыла. Хотя вариант с проклятием нельзя исключать. В общем, сложно понять сходу.

— Дурацкая проверка! — в сердцах воскликнула Иоанна, когда воин нехотя её отпустил. — Ничего вы не понимаете! — и она твёрдым обиженным шагом вернулась в дом. Подружки потянулись за ней, а мы с молодцами остались во дворе.

К полудню небо прояснилось, и стало припекать. Махнув рукой на веснушки, я подставила лицо солнышку. Игривый ветер скользил по открытой шее, играл с лентами в волосах и поднимал полы юбок. Деревья в зелёных шапках словно намекали, что лето не за горами. Хотелось, как в детстве, сбежать с подружками в лес, за первыми травами да листочками. Собирать в низинах цветы, пить из ледяных родников и шлёпать босыми ногами по полю. Главное, чтобы нас не нашли мальчишки! Вот уж хуже зверей диких: прискачут аки басурмане, за косы подёргают, защекочут, защипают — только следи, чтоб корзинки не опрокинули!

Я тихо рассмеялась, вспомнив наши с подружками приключения. После долгой зимы лето всегда было праздником, с белыми ночами, кострами и посиделками. Днём я таскалась за материнской юбкой, обучаясь делу свахи, а по ночам гуляла до первых птиц. Смутное время мы пережили спокойно — говорят, благодаря чудотворной иконе Богини-Матери. В годы Смуты епископ Ладанский постоянно обходил город с иконой. Однажды на его плечо села ласточка — символ Богини-Матери, и епископ выдохнул, поверив в благополучный исход. Так или иначе, ни полонцы, ни язычники не добрались до Ладани, а с упырями и лихими людьми справились наши ополченцы.

Впрочем, беда настигла меня позже, когда в дверь постучался полонский гонец... Но пожалуй, грешно мне роптать на судьбу. Мать с отцом живы и здоровы, работа имеется, подружки, пусть и характерные, но хорошие, а Бержен... С Берженом как-нибудь разберёмся!

— Чего это наша сваха улыбается? — въедливо произнёс Ростислав, который шёл темнее тучи. Я растерянно посмотрела на молодца — что за думы тяжкие его одолели?..

Руд, в отличие от друга, не хмурился. Он вовсю крутил головой и принюхивался. Неужели след учуял особый или душегуба коварного?

— Какие душегубы, Лапка?! — хохотнул Руд, который щеголял в одной рубахе. — Время-то к обеду! С соседней улицы пирожками тянет, похлёбкой наваристой, квасом холодным! — он аж облизнулся.

— Ну знаешь, друже!.. — начал было злющий Ростислав, но оборотень его пребил:

— Знаю. Тебя впечатлили три девицы в беде. Но поверь, никуда они из терема не денутся, а поесть надо. Обедать у Соболева я не собираюсь и тебе не советую, а от постоялого двора за версту разит жиром и крысами. Так что нам нужна сердобольная крестьянка, которая угостит путников за разумную плату. Что скажете, милейшая? — он подмигнул женщине с лотком горячих пирожков. От сдобно-яблочного запаха я невольно сглотнула.