Книга Как я медведя женила, страница 79 – Ксения Васёва

— А девок можно и в империи полапать, — с намёком сообщила я недовольным стрельцам. Впрочем, им было достаточно приказа Руда — оборотень на расправу скор! Ка-ак щёлкнет зубами, ка-ак откусит что-нибудь нужное, если сваха его потеряется!..

Стрельцы прилегли под кустиком, а я устроилась на поваленном бревне, где мы сидели с Рудом. Писем в шкатулке сохранилось всего два, и оба написала Белостана. Длинная посеревшая бумага описывала её жизнь после коронации Лесовского. Надо же, как я угадала с временем!

Но дальше...

Строчки разбегались перед глазами, погружая меня в чужую боль. Дочку поймали... дочка сгорела... Будь прокляты эти светочи!.. Пожар в теремном дворце, задыхающиеся от дыма мальчики. Вытащила!.. Вытащила, но так угорела, что бояре из старых друзей отправили её в Дивгород, где жили языческие лекари. О мальчиках обещали позаботиться...

"Ура Лесовскому, новому царю" — кричали люди на гуляниях. Долой выродков, сыновей княжны языческой! Долой... чтоб не смели на трон зариться. Глашатай с помоста на городской площади кричал: "того дня мерзкие отродья, самозванцы проклятые, были казнены в столице нашей славной!"

Казнены! Два мальчика, один тринадцати, второй трёх лет от роду!

Но люди, пережившие долгую тяжёлую Смуту, были не виноваты. Белостана ушла в лес, где, обернувшись диким зверем, пыталась пережить утрату. Но через пару дней пришёл вестник. Языческий вестник от её старшего внука! И Белостана бросилась в столицу, не веря своему счастью.

Мальчиков спас Лесовской. Сговорился в тюрьме с Рудом и прикрепил им железные кольца на грудь. На шею надел верёвку, к кольцу приладил крюк, а от толпы прикрыл это дело длинным мешком. Казнь проходила на горе, людям видели лишь силуэты — и авантюра Лесовского удалась. Оборотни, сыновья Василя погибли, и власти нового царя больше ничего не угрожало.

За внуков Белостана дала Микаилу клятву верности — и коршуном следила за молодым царём. Пока не подрос Руд и не занял место рядом с Лесовским.

Так что, дорогой Эмзар, империя отныне её новый дом, и обратно к оборотням она не вернётся — останется с мальчикам.

Шкатулка выпала из моих ослабевших пальцев.

То есть, Микаил и Руд... братья?!

Утро началось резко, шумно, с церковным перезвоном и грызнёй собак во дворе. Застонав, я перевернулась на спину и потёрла глаза. Смешно, но первой мыслью спросоня было испуганное: "где я?". За последний месяц сменилось столько потолков, что впору задуматься о жизни! Как ты, Лапка, дошла до жизни такой?.. Хуже девки гулящей, ей-богу, каждый раз на новом месте!

Благо, в столице бурно обсуждали полонских послов — и до меня очередь ещё не дошла. Но лиха беда начало!.. Вчера две боярыни из свиты Таши, вскинув нос, демонстративно покинули гостевую залу. По пути они сразу же показали на девку, "недостойную очей царицы". Царица, однако, только отмахнулась — мол, идите, идите, так про Колхиду послушать хочется!.. Я действительно болтала до глубокой ночи. И про семью жреца рассказала, и про похищение, и про мужчин колхидских, и про море с заморскими цветами. Девицы восторженно внимали мне, а Таша добавила, что в Колхиду я отправилась по её просьбе.

С лёгкой руки царицы про мой позор — поездку с двумя мужчинами — ненадолго забыли. Но я понимала, что слухи всколыхнутся вновь. Родовитые боярыни не оставят меня в покоя, особенно с учётом близкой дружбы с Ташей. Им эта дружба — как кость в горле, не даёт подобраться ближе к царице.