Книга Стану твоей первой болью, страница 37 – Маша Демина

— Моя иммунная система угасла от постоянных переживаний и сильного стресса, дисбаланс в организме спровоцировал воспаление в бронхах, и я попала в больницу. А после дядя забрал меня к себе в город, ведь в селе повсюду были факторы, которые могли ухудшить мое состояние. Тогда я даже начала скучать по коровам.

Невесело усмехаюсь.

— Что случилось с родителями?

— Авария, — тихо отвечаю.

— Сочувствую.

Опять поднимаю взгляд на Руслана, который не прекращает пристально следить за мной. И это немного приводит меня в чувство. Вытягивает из тяжелых мыслей.

— Спасибо, — с трудом растягиваю губы, и улыбка выходит вымученной. — Извини, я зачем-то все вывалила на тебя, — провожу пальцами по лбу, — не думаю, что тебе интересно…

— Как ты оказалась в Москве?

Я замираю с открытым ртом, не ожидая нового вопроса.

— Эм-м, — убираю руку от лица и роняю ее на одеяло. — Жить с дядей оказалось непросто. Он приверженец традиций и строгих правил. И сразу поставил перед фактом: после одиннадцатого класса меня выдадут замуж, и вся жизнь вне учебы сузилась до муштры, полезной для будущей жизни, — как я должна следить за домашним уютом для будущего мужа. А я… я не хотела никакого мужа, понимаешь? Я знаю, что у нас это в порядке вещей, но для себя не принимала такой жизни. Это и стало стимулом переехать к брату. Но по какой-то причине он не мог забрать меня сразу, и тогда Ратмир убедил дядю, чтобы я пошла учиться дальше в столице, как-то объяснил, что вуз пойдет мне на пользу…

— Ратмир?

Несколько раз моргаю.

— Да.

— Ратмир Атаев, верно?

Мои брови сходятся на переносице. Это фамилия брата, он от другого отца. Но откуда Руслан знает его?

— Вы знакомы?

— Слышал о нем.

Шестеренки в моей голове начинают крутиться с бешеной скоростью, и о сне уже не может быть и речи. К тому же это прекрасная возможность получить от него немного информации.

— Мой брат как-то связан с тем местом, где мы впервые встретились?

Во взгляде Руслана что-то вспыхивает, и это что-то мгновенно интригует меня. Но одновременно вызывает и тяжесть в животе.

Руслан склоняет голову, медленно потирая подбородок длинными пальцами.

— Так что? — не выдерживаю я его испытующего взгляда.

— Я думаю.

— Над чем?

— Готова ли ты к правде.

Тревога колет в груди.

— О чем ты?

Кажется, кровь мгновенно отливает от моего лица.

Но кое-кто не спешит вернуть ее обратно, будто намеренно хочет заморозить меня жестокой неизвестностью.

Я настороженно наблюдаю, как Руслан поднимается с места и подходит ко мне. В горле застревает ком. Я вскидываю голову, чтобы не разорвать зрительного контакта, когда Руслан нависает надо мной. Или я просто избегаю смотреть на другие части его тела, которые сейчас оказываются в непозволительной близости от моего лица. Ох…

Руслан поддевает меня за подбородок, и я не понимаю, почему не бью по его руке, позволяя большим пальцем провести под нижней губой, до травмированного уголка рта, на который он как будто хочет надавить сильнее, но вдруг резко убирает руку. А я чувствую, что падаю с обрыва.

— Спокойной ночи, бунтарка.

Он разворачивается и просто уходит, оставляя меня распятой острыми шипами любопытства.

Всколыхнувшиеся чувства — паника, желание и раздражение — вступают в самую настоящую битву, и меня чудом не разрывает от переизбытка эмоций, пока я смотрю в удаляющуюся спину.