Книга Стану твоей первой болью, страница 40 – Маша Демина

Проглатываю кусок и кладу недоеденный круассан на тарелку.

Руслан обхватывает тонкую ножку бокала татуированными пальцами и протягивает мне.

Качаю головой, вытирая рот салфеткой.

— Я не пью.

— Оно слабое.

Ерзаю на стуле.

— Нет. Не буду.

— Ну как хочешь, — Руслан с легкостью забирается на стул, подносит бокал к губам и делает два больших, медленных глотка. А я залипаю на его кадыке, который плавно ходит в верх-вниз.

Неуверенно сглотнув, отвожу взгляд в сторону, почувствовав, что лицо начинает гореть, будто вино выпила я.

— Ты сказал, что мой брат что-то сделает, увидев мое лицо, — я тру шею сзади. — Что ты имел в виду?

Руслан ставит бокал на стол. Пристально смотрит мне в глаза.

— Я имел в виду случай с Трофимовым. Ты задумывалась, почему он вдруг забрал документы?

Нет. После того, что он сделал… я вообще не хочу о нем думать.

Выпрямляю спину и сосредотачиваюсь на Руслане.

— Потому что его отчислили за низменный поступок?

Руслан улыбается. Холодно.

— Такой версии придерживается твой брат. На самом деле все проще. Он переломал руки и ноги этому парню. Держал его в подвале и пытал. Сделал его инвалидом. И не оставил другого выбора — только подчистить за собой все дерьмо и забрать документы по собственному желанию, если родители хотели увидеть сына живым.

Я не сразу осознаю сказанное, а когда до меня наконец доходит смысл его слов, бью ладонями по столешнице и заявляю:

— Ты врешь!

— И какой мне смысл врать тебе? — равнодушный голос Руслана проходится по моим нервам, как наждачная бумага.

Взволнованно сглатываю и медленно оседаю на стул.

— Я не… — качаю головой, — не знаю, но Ратмир не стал бы калечить человека… он не такой, — мой голос звучит тише и надломленней.

— Послушай, я понимаю, как это все выглядит в твоих глазах, но я не вру тебе. Девушка, которая напала на тебя в туалете, сестра Трофимова. Считаешь, что она бы просто так устроила тебе темную?

Меня будто бьют по голове, отбрасывая во вчерашний день, где разъяренная незнакомка набрасывается на меня, как тигрица, и проклинает моего брата. О, нет…

Видимо, ужас на моем лице настолько отчетлив, что Руслан пытается успокоить меня… ну или добить.

— Твой брат далеко не тот, кем кажется на первый взгляд. И все твои зефирные представления о нем ошибочны, у него нет никаких моральных границ…

— А ты-то откуда знаешь? — огрызаюсь, ведомая потребностью защитить родного человека. — Ты не можешь обвинять его… Уверена, это… это какая-то ошибка, и Ратмир не имеет никакого отношения к Трофимову.

Руслан скучающе проводит рукой по горлу.

— Я предполагал, что ты будешь не готова к правде и тяжело воспримешь мои слова, но, поверь мне, Дикарка, со мной ты в куда большей безопасности, чем с ним. Если ты сейчас вернешься домой, он запрет тебя в клетке, потому что теперь ты знаешь ту часть его жизни, которую он скрывал от тебя.

— Хватит! — кричу и спрыгиваю со стула, отхожу в сторону и вцепляюсь пальцами в волосы. — Это просто… глупости какие-то…

— Ты сама говорила, что этот город его изменил…

Резко разворачиваюсь к Руслану, переполненная отчаянной яростью.

— Но я имела в виду не это!

Моя грудь вздымается от возмущения.

— Ты можешь иметь в виду все, что угодно. Это не отменяет того, что сделал твой брат.