Книга Стану твоей первой болью, страница 60 – Маша Демина

Брат не допустит, чтобы дядя выбрал мне мужа. Он позаботится о моем благополучии! Да же?..

Я закрываю лицо ладонями и судорожно дышу. Какая, вообще, разница… я не хочу замуж! Я хочу учиться, закончить вуз, работать по профессии… хочу выйти замуж за того, кого полюблю, а не за того, кому меня отдадут силой.

Дверь в спальню открывается, и я испуганно вскидываю голову.

— Ваша, — выдыхаю, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ты ведь не вернешь меня дяде?

Ратмир входит. Мрачный. Будто чужой. В глазах холод и ненависть. Ко мне⁈ В ужасе смотрю на него и совершенно не контролирую себя…

— Он отдаст меня старику!

— Не старику, — сухо отвечает он на мою истерику. — Ему тридцать пять.

— А мне девятнадцать! Он старше меня на шестнадцать лет! — хватаю ртом воздух. — Я не х-хочу… я не хочу так, Ратмир, прошу тебя…

Коленка начинает непроизвольно дергаться, я кладу на нее руку и сжимаю. Слезы затуманивают взгляд.

— У тебя нет выбора. И у меня тоже. Ты знаешь.

— Нет! Я не хочу знать, прошу тебя, найди способ остановить дядю…

— Сата, — грубо бросает брат. — Я предупреждал.

Мое лицо искажает гримаса отчаяния, слезы больше не сдерживаются и горячими каплями скользят по щекам, и я чувствую, как сердце ухает вниз.

Я подскакиваю на ноги, подбегаю к хмурому брату и хватаю его за руку с мольбой в глазах:

— Прошу… не отдавай меня…

Он отдергивает руку и давит суровым, тяжелым взглядом.

— Ты ослушалась меня. А ведь я просил…

— Прости меня, — шепчу, судорожно вытирая слезы. — Прости, Ваша… я больше никогда… никогда тебя не ослушаюсь! Мне… мне так жаль… Просто я испугалась…

— Хватит! — жестко осекает Ратмир. Он зло проводит по своим коротким волосам рукой. — Приведи себя в порядок. Вечером тебя осмотрит врач.

У меня перехватывает горло.

— Выслушай… Умоляю!

Но что я прошу его выслушать? Стоит рассказать одно, крючок правды подцепит и другое, за которое мой брат не то что вернет меня дяде, отвернется от меня навсегда.

— Твои действия говорят громче слов, Йиша.

От его холодности боль колет прямо в сердце, вынуждая его биться в неровном ритме.

— Пожалуйста, Ваша, — молю дрожащим голосом, в котором звучит весь мой страх. — Не отдавай меня…

Ратмир качает головой, крепко сжимая губы.

— Я ошибся. Такая жизнь не для тебя.

Мое тело каменеет, замирает от охватившей меня паники, покрывается льдом. Это конец. Он не простит меня.

Но разум отказывается сдаваться вопреки словам и горячим слезам, исполненных отчаянной ярости.

Удаляющийся силуэт Ратмира исчезает, дверь в мою комнату негромко хлопает, а в ушах еще какое-то время отдается звонкий щелчок наружного замка.

Я не рискую выходить из комнаты.

Максимум — в смежный душ, чтобы смыть с себя весь ужас последних часов.

Но и это не особо спасает, когда я снова мельтешу по спальне.

Находиться в четырех стенах просто невыносимо, меня буквально выворачивает изнутри от беспомощности. Кожа влажная и липкая от пота. Прохлада после душа забыта. В груди все спирает, и я останавливаюсь. Обмахиваю лицо ладонями.

Глубокий вдох и длинный выдох, убираю волосы на макушку, провожу ладонью по мокрому затылку. Зажмуриваюсь. В глазах рябит от перенапряжения. И обиды.

Слезы накатывают, а я отмахиваюсь от них.

Ратмир ведь знал, как я не хочу той жизни, почему он теперь заставляет меня вернуться в нее?