Книга Жестокие игры мажора, страница 118 – Маша Демина

Я задыхаюсь, как выброшенная на берег рыба. Но это не заставляет женщину замолчать. Она продолжает добивать меня своей расчетливостью:

— Я пристрою тебя на бюджет. Помогу с жильем. И, если вдруг возникнут последствия в виде беременности, также помогу с абортом. Деньгами, как видишь, не обижу. Все, что от тебя требуется — исчезнуть.

Я медленно опускаю взгляд на чемодан с деньгами и снова поднимаю его на хладнокровное лицо.

— У вас все так просто, да? — шепчу я. — Вы думаете, что все можно исправить деньгами?

Женщина подается вперед и накрывает мою руку своей:

— Я не думаю, Алиса, я знаю.

Я тут же отдергиваю руку.

— Вы ничего не знаете. Вы прогнили от ваших денег и власти. И вам ничего неизвестно о человеческой боли. Понимании и сострадании! Ничего! Вы чудовище! И воспитали вы такое же чудовище! — кричу я и

резким движением руки опрокидываю чемодан.

— Заберите свои деньги и убирайтесь! — Я подскакиваю на кровати на нетвердые ноги и, пошатываясь, указываю пальцем на выход. — Вон! Убирайтесь отсюда ВОН!!!

Мариана Арслановна ухмыляется, спокойно поднимается на ноги и разглаживает несуществующие складки на своем идеальном костюме.

Я сжимаю и разжимаю кулаки, возвышаясь над ней. Как яростно дышащий бык. Не знаю, откуда во мне появились силы. Тело будто на автопилоте. Я вся горю. И в секунде от того, чтобы вцепиться в ее шикарно уложенные волосы и вытащить отсюда.

— Ты ведешь себя неразумно, Алиса, — как ни в чем не бывало произносит она и направляется к двери, но, прежде чем выйти за дверь, бросает мне. — Подумай над моим предложением. Я дам тебе время. Ну, а если вздумаешь испортить моему сыну жизнь, я сделаю так, что ты пожалеешь об этом.

Она уходит.

Оставляя свою угрозу, как нависшую над моей головой петлю виселицы.

А я…

Я спрыгиваю на пол и, подняв раскрытый чемодан, швыряю его в дверь. Отчаянно взрываюсь криком, собираю в охапку рассыпавшиеся по комнате деньги и кидаю их следом. Пошла она к черту.

Пусть подавится этими деньгами.

Я и не собиралась обращаться ни в какую полицию, это были лишь мои попытки укусить в ответ… но я бы так никогда не поступила. Я не такая, как они. Я не разрушаю чужие жизни. Даже если стою на руинах своей.

А он… он оказался самым обыкновенным трусом.

Он даже не попытался что-то исправить.

Он подослал свою мать.

Окончательно разбив мои розовые очки. Стеклами внутрь.

Он все разрушил.

И мне никак не утихомирить то, что творится внутри меня. Я не знаю, что это.

Оно распространяется по телу, как стихийное бедствие.

И, кажется, не остановится, пока не сотрет меня с лица земли.

Я сношу все на своем пути, проклиная их всех, в ушах стоит грохот, но я не останавливаюсь, пока не выбиваюсь из сил. Ноги и руки будто немеют, я бессильно опускаюсь на пол, сворачиваюсь клубком и просто мечтаю, чтобы все это закончилось.

Я просыпаюсь потерянным во времени. В пространстве.

И не могу понять, в какой реальностью существую.

Единственное, что я чувствую, это вина.

Ее, блядь, так много, что это гребаное чувство душит меня. Оно впивается в глотку с той же дикой жестокостью, с которой я забрал у Алисы то, на что не имел никакого права. Это был ее первый раз…

Да, блядь… Несмотря на брошенный мне вызов, я не хотел поступать с ней так.

Но я поступил хуже. Взял ее как дикарь.