Книга Жестокие игры мажора, страница 119 – Маша Демина

Сжимаю кулаки в бессильной ярости от невозможности все исправить.

Костяшки моих пальцев кровоточат, потому что я каждый раз разбивал их, не позволяя ранам затянуться.

Голова раскалывается.

Ебаное похмелье.

Я массирую виски, борясь с болью.

Я вел себя как идиот, заливая все эти ебаные неуправляемые эмоции алкоголем и сигаретами. Потому что не знал, что мне делать и как себя вести. Не знал, как посмотреть Алисе в глаза после всего, что натворил.

Мне было страшно. Страшно за то, как грубо я обошелся с ней. А еще мне было чертовски хуево оттого, что Алиса была ни в чем не виновата.

Да даже если бы она переспала с тем ублюдком, я не имел права так грубо обращаться с ней.

В конце концов, у нас не было отношений. А я повел себя слишком маниакально. Пошел на поводу у алкоголя, чувств и друзей, которые спровоцировали меня.

Блядь. Присев на край кровати, вцепляюсь в голову руками.

Я до сих пор помню, как она дрожала и тряслась, прижавшись к стволу дереву. С каким презрением посмотрела на меня.

Но я был так ослеплен гневом, думая, что она отдалась другому, что даже не попытался выслушать ее.

Разозлившись на себя, встаю и хватаю пачку сигарет, но та оказывается пустой. Пиздец.

Сминаю ее в кулаке, бросаю в угол комнаты и направляюсь на выход. Мне нужна гребаная сигарета, чтобы хоть немного прийти в себя.

Я спускаюсь на первый этаж, с запозданием понимая, что все еще нахожусь в доме Акмала. И тут же задаюсь вопросом, какой сегодня день, но, когда я замечаю в гостиной хозяина дома и Смайла, которые что-то смотрят в телефоне и выражения их лиц не предвещают ничего хорошего, в груди что-то сдавливает. До того, как они поднимают на меня глаза, уродливое предчувствие усиливается.

— Покурить есть?

Голос хриплый с похмелья, и я прочищаю горло.

Акмал молча достает из кармана штанов пачку и протягивает мне.

Также молча подхожу, беру сигарету, прикуриваю и глубоко затягиваюсь, прикрывая глаза.

Делаю еще несколько затяжек и чувствую, как голова немного идет кругом, и все же проясняется. Но от этого становится только хуже.

— Так и будете молчать или скажете, какого черта вы себя так ведете?

Я втягиваю в себя горечь дыма и, приоткрыв глаза, смотрю на этих притихших придурков.

— Пообещай, что ты не натворишь глупостей, — наконец произносит Смайл, вынуждая меня щуриться в его сторону.

— Выкладывай.

Смайл переглядывается с Акмалом, и тот одобрительно кивает, после чего Смайл протягивает мне телефон.

Я стряхиваю пепел и беру гаджет, не сразу осознавая, что транслируется на экране.

На замершем изображении достаточно темно, но я все равно постепенно понимаю, что это.

Плечи напрягаются еще до воспроизведения видео, на котором уже отчетливей видно, как жестко я трахаю Алису, не обращая внимания на ее попытки остановить меня.

Кровь воспламеняется, и я сжимаю телефон до хруста сенсорной панели в кулаке.

— Откуда оно?

Пауза. Я на пределе. С трудом делаю так необходимый мне вдох.

— На улице плохое освещение, — неуверенно начинает Смайл. — Там непонятно кто на видео…

Я впиваюсь в Смайла таким взглядом, что он не рискует продолжить.

— Здесь. Все. Видно. Блядь.

— Багира, не заводись. Мы решим…

— Кто это, мать вашу, снял?

Акмал снова переглядывается со Смайлом.

— Мы не знаем.

— Гораев, — глухо выдаю я. — Это его рук дело?