Книга Жестокая любовь мажора, страница 11 – Маша Демина

Я пытаюсь надышаться им, чтобы тяжесть в груди стала меньше, но почему-то легче не становится.

— Что мне теперь делать? — шепчу я с дрожью в голосе, а слезы уже ручьем текут из глаз. — Я так устала, сынок, мамочка так устала… — я кладу голову сыну на колени и отпускаю себя.

Рыдаю навзрыд, пока и на это у меня не остается сил.

А потом так и сижу, лежа головой на его коленях и позволяя ему творить с моими волосами все, что захочет.

Мой сын без ума от них, как и его отец. Когда-то…

Телефон вибрирует от входящего сообщения, и я медленно распрямляюсь, выпутывая волосы из пальцев моего малыша.

Боюсь представить, что у меня за прическа после рук маленького парикмахера. Но Кирюша хлопает в ладоши, довольный своей работой.

Я достаю из детской сумочки мобильный и разблокирую экран, чтобы посмотреть уведомление.

Неизвестный номер, но почему-то мое глупое сердце заходится в трепете еще до того, как я читаю сообщение и понимаю, кому оно принадлежит:

«Я через два дня уезжаю из города. Мы можем встретиться?»

И следом еще одно:

«Место можешь выбрать сама. Где тебе будет комфортнее».

Я запрокидываю голову и устремляю взгляд в небо, выдыхая шепотом:

— Может, уже хватит? За что ты так со мной?

Я не нахожу себе места, измеряя комнату нервными шагами.

То приближаюсь к телефону, то отхожу.

Снова стою над ним, прикусываю палец и нервно дергаю коленкой, раздумывая над тем, что мне ответить Багирову. И стоит ли вообще отвечать.

Я ненавижу то, как меня ломает, и какого черта я вообще о нем думаю?

Разозлившись на себя, хватаю подушку и накрываю ей телефон.

А потом бью себя по лбу и растираю его ладонью.

Хватит. Хватит забивать голову ерундой. Пусть уезжает.

Взгляд падает на детскую кроватку, в которой спит мой умаявшийся сын. Наш сын…

Но я не позволяю секундной слабости изменить принятого решения и иду в душ. Быстро ополаскиваюсь, смывая глупые мысли прохладной водой и спешу обратно в комнату.

Но Кирюша, даже не заметив моего отсутствия, продолжает сладко посапывать, а я, пользуясь случаем, заваливаюсь в кровать прямо с полотенцем на голове.

Закрываю глаза и силой заставляю себя заснуть. Но после мучений и бесконечного числа переворачиваний с боку на бок, психую, достаю телефон из-под подушки и быстро набираю сообщение:

«Завтра. Время и место уточню позже».

И только тогда часть груза сваливается с души, и у меня получается погрузиться в сон.

На следующее утро я просыпаюсь практически сразу заведенной своей вчерашней эсэмэской.

Сначала думаю написать Багирову, что у меня возникли непредвиденные обстоятельства, но затем беру себя в руки и звоню Лене.

Она без ума от Кирюши и с удовольствием соглашается побыть нянькой пару часов, поэтому быстро кормлю сына, одеваю его, как всегда, с боем, а после уделяю десять минут себе: натягиваю голубой сарафан и зачесываю волосы в хвост.

Еще собираюсь накраситься, но потом бросаю тушь обратно в свою хилую косметичку и шлю все к черту.

Это не свидание.

И все же я брызгаю на запястье остатками своей любимой туалетной воды.

Уже сидя в автобусе вместе с коляской и сыном, я достаю телефон и печатаю Илаю сообщение с временем встречи и названием парка.

Радует, что сегодня не так жарко, а когда выхожу от Лены, солнце и вовсе прячется за облаками.