Книга Поцелуй на три счета, страница 73 – Женя Май

Кирилл молчит. Внутри растёт что-то большое, чёрное, как громовая туча на синем небе. Он хочет заорать: «Ты кто такой, чтобы мне указывать?! Я - Буйков! Я - лучший!». Но вместо этого он тихо спрашивает:

— Когда я смогу бегать?

Инструктор вздыхает:

— Сначала научись ходить нормально. Теперь поднимаемся.

Кирилл держится за шведскую стенку, встаёт. Костыли стоят рядом. Он переносит вес на больную ногу, и мир будто качается. Нога не вывозит. Она не может. Подкашивается. Буйков держится за деревянную перекладину, чтобы не упасть.

— Перекаты с пятки на носок, - командует инструктор.

Кирилл пробует. Боль стреляет изнутри. Он стискивает челюсть.

— Ещё.

Нога дрожит.

— Ещё.

Он хочет крикнуть «Не могу!», но не позволяет себе.

Потная рука соскальзывает с перекладины, и он падает на здоровую ногу. А больная торчит как выброшенный якорь.

— Буйков, - подходит инструктор. – Это нормально. Прошло всего шесть недель. Нормально, что страшно. Нормально, что больно.

Кирилл не смотрит на него. Через паузу тот говорит:

— На сегодня достаточно.

Кирилл откидывается на сиденье в машине, закрывает глаза. Хорошо, что отец не разговаривает. Потому что если бы он спросил «Как дела?», Кирилл не знает, что бы ответил. Может и заорал.

Буйков ощущает вину за то, что произошло. Он будто специально лез под ногу того парня. Ведь мог увернуться. Мог бежать быстрее. Мог бить по мячу раньше. Отец всегда говорил: «Мог бы то, мог бы сё». Да, мог. Но не сделал. Теперь отец ничего не говорит. Чёрная туча стреляет молнией в самого Кирилла.

У подъезда снова они. Новоиспечённые репортёры чата «Стрекозкина vs Буйков». В руках чипсы, газировка. Устроились как на пикник.

Думают, он их не видит. Не понимает, зачем они караулят у его дома. Идиоты. У него было полно времени, чтобы узнать о масштабе спора.

Кирилл, не глядя в их сторону, ковыляет к ступеням. Краем глаза улавливает, как одна щёлкает его на телефон – даже не прячет.

— Валите отсюда! – рявкает Буйков.

У девчонки округляются глаза, лицо белеет. Вторая тупо моргает, не закрывая рот. Они сгребаются в кучу и ретируются.

Но тут из кустов всплывает новый сюрприз. Она. Стрекозкина.

— Кирилл, как ты? – улыбается она. Но как-то натянуто.

Буйков не может на неё смотреть. Он достаёт телефон, показывает ей видео. Её видео.

Каждое её слово ударяется в сердце, но он выдерживает это.

Тишина на мгновение оглушает.

— Ты выиграла, - говорит он тихо, переводя взгляд на неё. Мёртвый взгляд. – Пари закрыто. Я сломался. А теперь пошла вон.

Кирилл сжимает костыли до боли в костяшках. Врывается в подъезд, дверь сзади хлопает, отрезая мир, в котором она. Стрекозкина.

Темнота обступает. Дышать становится легче.

АЛИНА

Ветер врезается в лицо, щиплет в глазах.

Алина оседает на лавку.

Жужжание выводит её из оцепенения. Только это не мошкара, а незнакомые девчонки:

— Стрекозкина, ну что?

— Когда поцелуй?

— Мы хотим мяса!

У одной в руках плакат: «Стрекозкина, не сдавайся!». У другой: «Буйков, держись!». Третья просто снимает на телефон, не скрывая улыбки.

Алина ощущает, как голова начинает полыхать из-за хлынувшей крови. Она отталкивается ладонями о лавку, подскакивает. Хватает первый плакат, рвёт пополам и швыряет обрывки в лицо опешившей девчонке.

На секунду становится тихо.