Книга Поцелуй на три счета, страница 77 – Женя Май

«а за городом море и камни, ветер состриг твои кудри.

нам не остаться на равных, даже пытаться не будем.

ненависть корчится где-то, ненависть шрамом нательным» (тима ищет свет «волна»)

Рига редко бывает на даче. Может потому что у него вечные тренировки? Или там ошивается брат? Дэн любитель помогать всем и вся. Вот родители и пользуются. Или это нормально?

Сейчас Риге остро необходимо снова ощутить заботу. Тепло. Любовь. Или просто занять себя чем-то. На тренировку он больше не пойдёт, а куда деться ещё он не знает. У него ничего нет кроме футбола, который он теперь ненавидит. Или ненавидит себя в нём.

Во всём виноват Рига. Он сломал Буйкова.

Родители удивлены, мама даже измеряет температуру, прикоснувшись ладонью ко лбу.

Ха, думает Рига болен. Хотя… может и так. У него внутри дыра. Там, где должно быть сердце. И её срочно нужно чем-то заполнить. Теперь он снова просто «Рига». Никакой не «Олег». А ещё – он мудак. Конченый.

Он берёт лопату, идёт к отцу. Тот копает грядку.

Они вместе справляются быстро. Рига перетряхивает землю, как собственную душу. С каждым рывком лопаты ему кажется, что его дыра заполняется. Может, скоро вообще исчезнет?

Он шутит. Не от веселья, нет. А чтобы и шутками её завалить. Он всё туда бросает. Весь свой арсенал. Всё готов отдать. Лишь бы стало легче дышать.

Отец смеётся. Рассказывает о каком-то моторе. Рига натужено улыбается.

Вечером разжигают огонь, жарят шашлык, пьют горячий чай. И кажется, что внутренняя дыра затягивается.

Родители ни о чём не спрашивают. Но это Риге не нужно. Это лишнее. Он бы всё равно не рассказал.

Грея стопы у костра и наблюдая за неугомонным огнём, Рига понимает, что пришёл к ним сам. И они его приняли. Наверное, это и есть любовь. Просто сделать первый шаг, а не ждать его от них. И не обязательно для этого болеть.

Они не бросят его, даже если Рига изрядно накосячил. Это осознание, как крышка, прихлопывает заполненную ёмкость с дырой.

Ночью они с братом идут на озеро. Заходят по пояс. Вода холодная, ноги утопают в иле. Запах рыбы и сырой листвы щекочет в носу.

После пары ныряний, они укрываются полотенцами, садятся на остывшую траву.

— Дэн, ты куда потом думаешь? – спрашивает Рига, глядя в чёрное небо. Вокруг тишина, только ветер шуршит листьями. И иногда карась плещется в воде.

— Да здесь останусь. С Петькой пойдём в фирму к его отцу. Обещал пристроить. А ты? Небось в Москву намылился? В «Локомотив»?

Рига удивляется, улыбается краешком рта. Откуда брат всё про него знает? Тот продолжает, глядя на неподвижное озеро, похожее на разлитую целую бочку чернил:

— А мне «Краснодар» больше нравится. Они вон как играют. И тепло там.

— Дэн, так ты правда теряешь зрение? – вместо ответа спрашивает Рига.

— Правда.

Рига смотрит на него какое-то время. Вздыхает:

— Да что там делать в этом Краснодаре. Дома хорошо. Я решил никуда не уезжать, - он находит в небе созвездие Малой Медведицы, мысленно обводит её контур. В глазах щиплет. Наверное, от напряжения.

— Правильно. Лучше синица в руках.

Рига кивает. Да. Лучше синица в руках. К чёрту этого журавля. Всё равно не поймает. А здесь брат, который, оказывается, всё видит. Хоть и через очки.

— Риг, там это… я домой ездил и… в двери записку нашёл. Похоже, она для тебя.