Книга Бывший муж и его новая семья, страница 35 – Ева Стоун

— Двадцать минут, — говорит она. — И не секундой дольше.

В кафе она заказывает суп и чай. Я — кофе, к которому не прикасаюсь. Смотрю на неё и думаю о том, каким идиотом был.

Тупейшим напыщенным дебилом. Была бы у меня возможность на пять минут вернуться в прошлое, я бы на себе живого места не оставил. Дурак кусок.

Я помню, как Маша стояла в нашей новой квартире в своём пуховике и шапке и смотрела на меня так, словно я только что вырвал у неё сердце из груди.

Ещё никогда она на меня не смотрела так, как в тот раз. И я сразу же понял, что всё — в нашем браке появилась трещина.

Но тем не менее я злился на неё за то, что пришла без предупреждения.

Как будто она была виновата в том, что пришла в собственный будущий дом. Пиздец.

От одного этого воспоминания мне становится так скверно, что я сжимаю кружку крепче, чем нужно.

— Перестань, — говорит она вдруг, отрывая меня от мыслей.

Я поднимаю глаза.

— Что?

— Ты так на меня смотришь…

— Как?

— Как будто ты меня стережёшь.

В этом есть доля правды. Но скорее я просто слишком сильно по ней соскучился, чтобы смотреть в другом направлении.

— А ты не убежишь?

Она долго на меня смотрит, а потом опускает взгляд в тарелку.

— Не знаю, — тихо отвечает и пожимает изящными плечами.

Блядь, она меня так в могилу сведёт. Хорошо, что между нами столик, иначе…

— Маша. Я не прошу тебя сейчас ни о чём. Но я хочу, чтобы ты знала одну вещь.

Она не отвечает, но и не останавливает меня.

— Я крупно облажался, и мне нет оправдания. Я это принял. Но я не собираюсь делать вид, что меня не существует, и ждать, пока ты сама всё решишь. Я буду рядом — и не потому что так положено, не потому что дети, а потому что ты моя жена и я люблю тебя.

Высказываюсь и жду от неё ответа. Жена молчит.

Я смотрю на её руки — она снова теребит рукав свитера, как делает, когда тревожится.

Значит, мои слова до неё дошли.

— Это нечестно, — говорит она наконец и качает головой.

— Почему?

— Ты не можешь вот так просто… Наделить себя важной ролью в семье, которой нет.

— Могу, Маша. Могу и буду.

Она поднимает на меня глаза. В них столько всего — усталость, злость, что-то ещё, что она тщательно прячет. Но прячет плохо, потому что я знаю её наизусть.

Она всё ещё любит меня. Я это вижу, и именно поэтому мне так важно не спугнуть.

Но и дать ей знать о своих чувствах я тоже обязан, чтобы она не решила, что двоих детей будет тянуть одна.

— Поехали, — вдруг говорит она и берётся за сумку. — Двадцать минут прошло.

— Прошло, — соглашаюсь и встаю, чтобы подать ей куртку.

Она на секунду замирает, потому что не ожидала этого жеста. Потом молча даёт мне помочь ей надеть куртку, и мы возвращаемся к машине.

Потом в такой же тишине я везу её домой.

Машину она покидает, так и не сказав мне ни слова. Впрочем, этого и не нужно.

Дома я первым делом снимаю куртку, думая о том, как мне помогал её надевать Руслан, вешаю её на крючок дрожащими пальцами и долго стою в прихожей, глядя в никуда.

— Господи, что мне делать, а?..

Мама на работе, и это даже к лучшему, потому что мне нужно переварить события сегодняшнего дня в одиночестве.

Иду на кухню, ставлю чайник и сажусь за стол. Достаю снимок и не могу отвести от него взгляда, ведь на нём мои крошки.

Кто это — мальчики? Девочки? Или королевская двойня?