Книга Туманные острова, страница 97 – Матвей Дубравин

— Приятно, что ты чувствуешь Хаос настолько явно, – улыбнулся Вилем.

— А мне – неприятно, – пожаловался Квес. – Ну да ладно, Вилем, продолжай!

Вилем встал, вышел из-за скамейки и начал мерно прогуливаться взад и вперед по коридору.

— Это учение придумали прошлые поколения. Они, как и мы, работали при теплицах. Тогда техника была не так развита. Механизмы были проще и могли сделать меньше. Словом, работа у наших предков была куда тяжелее, чем у нас. Но они, за что им и честь и хвала, успевали не только работать, но и думать о жизни.

— И что же они поняли? – блестя глазами от интереса, спросила девушка.

Квес решил пока ничего не говорить, а просто сидеть и внимательно впитывать каждое слово. Он наблюдал и за Вилемом, и за Лией.

— Они поняли, что жизнь очень плоха. Не только у них, но и в целом. Во всем мире, у всех людей. Они смогли понять, что жизнь плоха по самой своей сути. А все почему? Потому что в начале мира был Хаос и только он. Только бесформенные облака Хаоса. Тогда не текло время, не было жизни. Вообще ничего не было, по сути говоря. Но именно это мертвое состояние мира, которое было в первые миги его существования, и является тем древним, первозданным и влекущим, что бессознательно манит всех нас. И потому наши души стремятся вернуться туда, как в детскую колыбельку. Но жизнь противна Хаосу. Жизнь всегда подразумевает какой-никакой порядок, структуру. Но там, где есть структура и порядок, – там нет и не может быть Хаоса. Он вынужден отступить. Однако жизнь конечна. Тела распадаются. Хаос празднует победу. А все почему? Потому что Хаос вечен, а порядок – это лишь временное, ничтожно малое помрачение этого самого Хаоса.

— А как же Идея? – спросила Лия. – Ведь жизнь – это дар Идеи. Или в вашем учении вовсе нет Идеи?

— Она есть. Мы ее признаем. Идея – это та сущность, которая и создает всякий порядок. Но порядок, как я уже сказал, противен Хаосу. И потому Идея – главный враг Хаоса.

— А Хаос – враг Идеи? – не поняла Лия.

— Нет, конечно. Идея – это сущность. А Хаос не живой и не мыслящий, ведь жизнь и мысль – проявления порядка. Поэтому у Хаоса нет желаний и мыслей, в отличие от Идеи. Но Идея – это тоже помрачение на теле Хаоса, пускай и самое крупное. Знаешь, это как пузыри, которые появляются, когда мы кипятим воду. Можно представить себе, что Хаос – это вода, а порядок – это пузыри на ней. Они очень быстро лопаются и поглощаются водой. А Идея – это самый прочный и самый крупный пузырь. Но и ему будет суждено лопнуть.

— Значит, Хаос не услышит ваших молитв? – уточнила Лия. – Раз он не мыслит.

— Не услышит, – кивнул Вилем. – Мы ему и не молимся. Наши ритуалы – сплошь метафоры. Например, метафора убийства. – Он сделал театральную паузу. – Это наш самый главный ритуал. Во время его проведения сходятся два человека, и один из них направляет на другого нож, и тот падает. Так мы славим смерть как предвестницу Хаоса.

— Вы проклинаете всю жизнь? – не поняла Лия.

— Всю. Она – против Хаоса. Когда Хаос наполнит собой весь мир, там не будет жизни.

— А зачем нужен такой мир, где ничего не будет? – спросила Лия. – Там, где нельзя будет ничего делать и даже просто думать. И где не будет нас самих. Если в этом мире ничего нет, то нет и смысла. Я была бы против такого расклада. Даже Враги Идеи и те отстаивают свой смысл, который состоит в том, что Идея плоха, ведь она за единство и против эгоизма. А для них эгоизм – это единственный способ самовыражения в мире. У вас же совсем нет какой-то идеи. В чем вообще смысл этого учения? К тому же, как нас учит «История Мира», Идея была всегда.