Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 104 – Матвей Дубравин

Люди в толпе замялись. Он и правда всегда заботился о жителях. А как жилось в других селениях? Многие жили тут уже давно, и воспоминания у всех притупились. Другие приехали из города на заработки и знать не знали о других селениях. Но все знали одно: ни в других селениях, ни в городах нельзя беспрепятственно поговорить с главой, а здесь это проще простого. Может, он и прав?

— Смотрите на жизнь своими глазами, – сказал староста. – Вам здесь всегда жилось хорошо. А то, что вам рассказывают о жизни в других местах, – это не так достоверно, как то, что вы чувствуете сами. Кто знает: вдруг ваши друзья, если бы пожили здесь, сказали бы, что жизнь в прежних местах была просто ужасна?

Люди колебались. Авторитет Эстула начал давить на них с огромной силой. Более того, Эстул сказал, что лекарь одобрил употребление слизи, заполнявшей реку. А уж лекарю нельзя не верить. Значит, нужно смириться с положением.

— А лекарь точно это говорил? – спросил кто-то из толпы.

— Ручаюсь, – сказал староста.

— Может… – замялся другой, – может, послать вспышку?

Староста незаметно оскалил зубы.

— Имейте терпение, – сказал он толпе, уже успевшей успокоиться. – Имейте терпение! Ещё есть вопросы?

Толпа ещё некоторое время оставалась на месте. Шушукались, спорили, ходили взад-вперёд. А потом все разошлись. Довольный Эстул постоял у перил и зашёл внутрь избы. «Куда я качусь? – подумал он. – Посмотрим. Может, до чего-нибудь и докачусь. Они хотят отправить вспышку! Вспомнили, называется!»

Он бродил по комнатам своей избы. Даже его наглости и смелости не хватало, чтобы построить избу слишком большой. На первом этаже он принимал посетителей за большим столом. Там же находилась ванная комната, потому что поднимать воду на второй этаж было бы слишком дорого. На втором этаже он спал и отдыхал.

Теперь ему было не до отдыха. Он чувствовал себя неловко, сказав, что слизь можно пить. Он надеялся только на то, что люди не рискнут проверить правильность этих слов. Но что они тогда будут пить? А что будет пить он сам? Нет, долго так продолжаться не может. Выход был один: послать письмо в Столицу. Но тогда пиши пропало.

— Буду брать, что могу, – вздохнув, сказал он, а затем вышел из избы.

Он направился к лекарю. Нужно было как можно быстрее оповестить его о своей лжи.

Только вот староста опоздал: люди уже толпились у хижины Кора.

— Что это вы там столпились? – на подходе крикнул он.

Люди не решились признаться, что хотят удостовериться в честности старосты. Ничего не ответив, все разбрелись по сторонам. «А вдруг хоть один человек успел спросить про слизь? – беспокоился он. – Если спросит хотя бы один – то всё пропало. А если Кор не пожелает участвовать в интриге? Он ведь очень честный, совестливый». Никогда у них не было разногласий, ведь Эстул всегда тоже был честен. А теперь всё изменилось в одночасье. Вернее, изменилось не всё: изменился только Эстул. А вот пожелает ли меняться Кор? «Да куда же он денется!»

Дверь в хижину оказалась заперта. Значит, никто ещё не успел спросить лекаря про слизь. Эстул постучался. Ему не открыли. «Ну же, торопись, – молил староста. – Ты мне очень нужен!» Толпа тем временем суетилась на площади. Они снова что-то кричали. К своему ужасу, староста разобрал словосочетание «следы крови». Он надеялся, что речь идёт о чём-то несерьёзном. Например, о простой драке.