Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 117 – Матвей Дубравин

Эти слова заставили Эстула самодовольно сощуриться, но он осознавал, что ударил бы Кора, если бы тот ответил что-нибудь другое. «Я делал им лучше, – рассуждал Эстул, – но ведь я должен сделать лучше и себе. Нет уж, селение не исчезнет! Я сделаю всё, что в моих силах!» Эта мысль показалась ему очень даже неплохой. Староста был готов пожертвовать и тремя четвертями жителей селения, лишь бы сохранить последнюю четверть.

Сглотнув слюну, староста подошёл к лекарю вплотную. «Не быть ли тебе… первым, кем я пожертвую?» – с трудом подумал Эстул.

— Итак! – сказал он, точно отбивая слова молотком на горячей наковальне. – Я хочу поговорить о воде в озёрах и реках. Прямо сейчас. Либо ты сейчас же идёшь со мной на улицу, где нас не сможет подслушать этот пациент, – он кивнул в сторону Ахеля, – либо я покажу тебе, во что выльется твоя дерзость!!!

Кор, казалось, даже и не заметил, что тон разговора резко изменился, и продолжил делать мазь как ни в чём не бывало. При этом Кор не прослушал того, что сказал Эстул. Просто лекарь, будучи весьма своеобразным человеком, понял эти слова совсем иначе. Он тихо и сосредоточенно ответил:

— Дерзкий работник ведь идёт против своего начальника, не так ли? – спросил он.

— Именно так, – прошипел староста. – И ты сейчас именно это и делаешь, что…

— Ты желаешь добра жителям селения? – перебил его Кор.

— Разумеется! – оскалился Эстул. – Желаю. А ты…

— И я желаю, – невозмутимо продолжал Кор. – Потому и мешаю мазь для них. А что касается воды, я говорю: она вредна. Нужно расформировывать селение. Пусть все расходятся, пока ноги их ещё несут.

— Чёртова медицина! – воскликнул Эстул. – Ты не понимаешь сути дела.

— Понимаю, – покачал головой Кор. – Я понимаю, что медицина – хорошая вещь.

— Медицина, – ядовито сказал Эстул, – должна быть частью политики. Моей политики.

— Это странно, – невозмутимо говорил Кор. – Когда ты ушиб колено, то твоей коленной чашечке не было дела до политики.

— Ты мне надоел! – крикнул староста, кипя от возмущения.

Он схватил тарелку, в которой Кор мешал мазь, и с силой бросил её на пол. Алюминиевая тарелка не разбилась, но погнулась, а жидкий раствор игривыми брызгами растёкся по полу.

Кор медленно и задумчиво посмотрел на старосту, а потом на гнутую тарелку и лужицу жирного вещества, увидел лоснящийся от него пол и перевёл взгляд обратно на старосту.

Тот схватил лекаря за рубашку и сильным движением руки поднял со стула, а потом направился к выходу из дома, таща Кора за собой. Лекарь не сопротивлялся. Оказавшись на улице, староста закрыл дверь в избу. Кор недоумённо смотрел на него.

— Слушай внимательно, – по слогам проговорил Эстул. – Мазь – к чертям! Она не нужна. Нужно другое. Жители хотят разбежаться: они боятся изменений, которые происходят с водой. Они не хотят пить слизь. Но я не хочу, чтобы селение опустело, понимаешь?! Я сказал им, что слизь не вредна и даже полезна. И сослался на тебя. Будто это ты сказал мне, что слизь полезна. И ты теперь обязан подтвердить мои слова, если кто-нибудь спросит. А если ты скажешь не так, как нужно, жандармы тобой займутся. Понял?!

Кор не испугался. Он лишь вышел из своих раздумий, чтобы послушать старосту.

— Я – врач, – только и сказал он. – И больше никто. А ты – политик. Я не вмешиваюсь в дела политики, а тебе не следует вмешиваться в дела врачей. Конечно, иногда наши дороги сходятся. Только вот… я не разбираюсь в ситуациях вроде этой. Могу лишь сказать, что слизь вредна, – и всё.