Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 231 – Матвей Дубравин

— Что вы сказали? – не понял дворецкий. – Я спросил, мигрень у вас или гипертония.

— Я всё прекрасно понял. У меня нет сил разговаривать с вами, – отмахнулся Дикон. – Всего вам доброго.

— Дикон, никуда не уходите! – раздался уверенный голос откуда-то сзади. Этот голос принадлежал Ахелю.

Дикон ошарашенно остановился, не успев взять пальто в руки, и обернулся на голос. Действительно, в дальнем конце комнаты стоял Ахель. Ент тоже в изумлении смотрел на хозяина дома и даже смущённо отодвинул от себя тарелку.

— Значит, вам стало плохо? – подняв бровь, проговорил Ахель. – Или вы просто не знаете, что написать? Как считаете, такое поведение можно считать подозрительным, а?

Дикон прикусил губу. Молчать он не собирался.

— Да знаете что? – напористо ответил он. – Если кто-нибудь из нас и ведёт себя подозрительно, то это только вы, Ахель! Мы честно пришли, когда нас звали, а вас якобы не было дома.

Тем временем Ахель, вполуха слушая Дикона, подошёл к столу и взял в руки почти пустой листок Дикона.

— Это непростительное поведение для хозяина, когда он ожидает гостей. А потом оказалось, что вы были здесь и прятались, как вор, в собственном доме. Уму непостижимо! Какое ребячество!

— Аккуратнее с выражениями, – грозно сказал Ахель, изучая листок. – Если у вас болела голова, тогда зачем вы сидели столько времени, да ещё и выписывали каждую букву? Я и на здоровую голову так никогда не напишу.

— Память рук, – огрызнулся Дикон. – Мне кажется, вы ко мне придираетесь. И оскорбляете тем самым мою честь и достоинство.

— Видите ли, Дикон, – учтиво ответил Ахель, – я из одного источника узнал, что кое-кто из нас может быть некомпетентен. И я вижу, что этот источник прав.

— А я вижу, – заорал Дикон с красным от гнева лицом, – что этот источник сейчас нагло сидит за столом и строит из себя невинного!

Ахель инстинктивно скосил глаза на записи Ента, чтобы сверить почерки, но вспомнил, что текст записки был машинописным. Ент увидел, что Ахель смотрит на его лист, и нервно прикрыл его рукой.

— Я разберусь, кто этот источник, – сказал Ахель. – Однако я убедился, что он не врал. Вы показали свою полную необразованность в вопросе. Так что вы мне не подходите – болит у вас голова или нет. Тем более что она и не болит вовсе.

Дикон сжал руки в кулаки. Лишившись права поездки, он сильно подводил мэра – своего отца. Он понимал, что тот старался его куда-нибудь пристроить, и теперь одна из последних капель его терпения может упасть в чашу весов против Дикона.

— Это всё необоснованно, – постарался как можно учтивее сказать Дикон, но на самом деле почти прокричал эти слова. – Вы оскорбляете мою честь, и притом без должных оснований. А этот проклятый предатель просто сидит и смотрит как ни в чём не бывало! – Он указал на Ента.

— И тем не менее вы не подходите мне, – с грустью повторил Ахель. – Можете идти.

И тут Дикон буквально взорвался от злости.

— Ах, могу идти? – саркастически сказал он. – Да для чего же я, по-вашему, не гожусь? Для вашей паршивой поездки, которую и экспедицией-то назвать язык не поворачивается? Для этой никому не нужной и бесполезной поездки, от которой пользы чуть меньше, чем от пятой ножки стула? Да для неё подходит любой человек, кто хотя бы говорить умеет. Что там говорить! Кто умеет просто ходить и то годен для неё. А вы задаёте планку как для настоящей экспедиции. Надменный ты дурак!