Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 55 – Матвей Дубравин

— Конечно уезжать! – в холодном поту прошептал Ахель и вторым листом протёр пот с лица. – Нельзя больше ждать. Это проигрышный вариант. В городе умные люди – они смогут разгадать загадку, а тут… Смогу ли я договориться с теми, кто придёт, или они будут действовать на поражение? Мне не хотелось бы убивать второй раз, пусть и существ. У них и лица почти как у людей, и разум у них довольно значительный. Нет уж, я ввязался в слишком опасную игру, без шансов на победу. – Он вышел из-за деревьев и направился снова к площади. – Но шансов на победу нет, только если играть в одиночку! Поэтому-то я и должен – обязан – отправиться в город.

Больше всего Ахелю сейчас хотелось отдохнуть, расслабиться, снять тревогу, наполнившую его до краёв. Каждая мышца тела напряглась в ожидании чего-то ужасного. Виски начали пульсировать, кровь прилила к голове. Стало жарко, несмотря на прохладу. Снимать череп не хотелось: вдруг произойдёт что-то ещё важное? Да и опасность он теперь едва ли представлял. Хотелось поговорить хоть с кем-нибудь, неважно о чём. Лишь бы снять стресс; лишь бы этот кто-то не относился к нему как к неудачнику и ничтожеству. Только бы поговорить с кем-то на равных, а не с зазнавшимся человеком, только и ищущим, чтобы самоутвердиться за его счёт. Увы, родственных душ тут быть не могло – жители селения невзлюбили его за неспособность выполнять норму, за жалобы старосты и за неуважение к Гарпу. Купцы же считали его настоящим врагом из-за смерти Ояда. Меж двух огней трудно найти того, кто тебя поймёт.

Ахель купил бутылку разведённого водой сиропа из какого-то растения и небольшой кулёк орехов, хотя есть не хотелось. Не важно. Ему надо было хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей, отвлечься пусть даже и на еду. «Хоть бы кто-то подсел ко мне и нормально поговорил», – мечтал он. Тяжело в окружении недоброжелателей ещё и терзаться своими мыслями. Как же хорошо, что во всём этом людском потоке нашёлся один внимательный человек.

Им оказалась Линва, незаметно подсевшая к нему и тихо сказавшая:

— Ахель! Что случилось? Как тебе праздник? Правда, он отличный?!

Эти незамысловатые вопросы произвели почти лекарственный эффект. Ахель почувствовал огромное облегчение, будто с плеч сняли гору, оставив лишь жалкий холмик. Он благодарно повернулся к Линве. Если бы он знал, что эта встреча окажется столь важной. Если бы не она, то Ахель бы умер, и вовсе не от грусти, а от проделок Наблюдателя.

— Со мной ничего не случилось, – соврал Ахель, потому что не хотел рассказывать обо всех происшествиях, да и тайны подобного рода можно доверять только самым близким, а Линва таковой не была. Доверять тайны любящим наивным людям – это почти то же, что доверять их врагам. А врагов, жаждущих информации, тут было и так полным-полно. – Я, кстати, слышал, как ты пела. Очень неплохо, – «для непрофессионала» – добавил он про себя.

— Спасибо, – сказала Линва. Было видно, что этой фразы ей достаточно, чтобы считать разговор успешным, а ведь это только его начало.

— Ты сама сочинила эту песню? – поинтересовался Ахель.

— Нет, – честно ответила она, даже не подумав, что можно ответить согласием. – Куда мне. Я пробовала, но ничего не получается.

— И почему же ты прекратила попытки?