Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 201 – Матвей Дубравин

Наблюдатель пошёл ему навстречу, объяснил высокую миссию Ахеля, но, видимо, всё это было только сладким обманом. Помощи Ахель не получил ни малейшей, а голос Наблюдателя более не раздавался в его уставшей голове. Зато звучал другой голос – его собственный, внутренний. Ахель чувствовал, что его обвёл вокруг пальца некий Наблюдатель. Ахель воспринял это как жестокую насмешку. Он не мог бы назвать себя гордецом, но подобного укола он вынести не мог. Ахель пытался отбросить печальные мысли подальше и сосредоточиться на радостных.

Отрадой ему были мысли о возможных успехах и частые встречи с Линвой. Она заглядывала к нему три-четыре раза в неделю. Чаще она не могла: не позволяла работа. За это она сердилась на Ахеля – он же устроил её на такую работу, которая поглощала много времени и мешала им видеться часто. Но сказать о своём недовольстве она стеснялась. Линва продолжала надеяться на любовь со стороны Ахеля, но не говорила с ним на эту тему. Сам же Ахель понимал, что испытывает к ней только дружеские чувства, но сейчас эта дружба сильно окрепла, и ему не хотелось травмировать девушку своим отказом.

В этот день Линва снова пришла к нему в квартиру. Ахель сидел на первом этаже своих апартаментов и глядел на улицу через оконное стекло. Закат уже заканчивался, и темнело. Начинало холодать. Осень в этом году и так выдалась слишком тёплой и долгой. Сейчас уже наступала зима, но погода стояла осенняя. Снега было очень мало, а на улицу можно было выходить в лёгком пальто. Сейчас шёл то ли снег, то ли дождь. На дороге появлялись лужи, в которых были видны пятна фонарного света. Воздух был очень тяжёлым от влаги и дыма, выпускаемого сотнями труб. Свет фонарей выхватывал из воздуха каждую каплю и каждое облачко тумана, пока световые потоки летели через улицу прямо в глаза Ахелю. Такая картина успокаивала его. Вместо улицы он видел только странные размытые формы, в которых лишь угадывались её очертания. Окна запотели, отчего это впечатление усиливалось.

Кто-то позвонил в колокольчик на двери Ахеля. Колокольчик задрожал и отбросил на уличную дорогу несколько бликов. Ахель не заметил, чтобы кто-то подходил ко входу в его жилище, но это было и неудивительно, ведь он сидел, задумавшись о своём, а на размытую улицу поглядывал, не вникая в то, что видит.

Дворецкий подошёл к двери.

— Там Линва, – сообщил он. – Её впустить?

— Конечно, – ответил Ахель. – Она может заходить когда угодно.

Дворецкий отпер дверь, и слегка промокшая Линва вошла в квартиру и сняла верхнюю одежду.

— Здравствуй, Бильно! – поздоровалась она с дворецким. – А где Ахель?

В квартире, на первом этаже, было довольно темно, потому что так нравилось Ахелю. Ему приходилось очень много читать и писать по работе, поэтому к вечеру его глаза уставали и ощущали жжение. И Ахелю было приятно посидеть в темноте, когда освещение поступало только с улицы, сквозь чистые большие окна. Тогда он любил сесть за журнальный столик у окна, опереть голову на руку и смотреть на улицу. Это позволяло ему не думать ни о чём конкретном, как того и просил перегруженный за день мозг. Поскольку Ахель уже давно сидел в потёмках, его глаза вполне привыкли к такому освещению. Линва же не освоилась в темноте, поэтому не сразу заметила Ахеля.