Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 66 – Матвей Дубравин

И вот в этой темноте, с плотными шторами на окнах, с освещением лишь от Древа, стены являли скрытые механизмы: то тут, то там из них показывались зеркала. Они меняли угол, двигались и изменялись в количестве. Свет фонарей начинал играть в них, и казалось, что вокруг – целый лес из световых деревьев. Ни одна шестерня не скрипела, будучи заботливо смазанной маслом. Для пущей сакральности обстановки по периметру потолка включали машины, вырабатывающие пар, и клубы пара медленно опускались на собравшихся.

* * *

В общем, Илдани оставалось только созерцать это произведение искусства и отдыхать. Можно было даже пойти выспаться – огромная редкость для служителей. А уж когда послы уехали и Зал Явлений с большими усилиями привели в первоначальный вид, отдыхать пошёл не только Илдани, но и все остальные. Служители страшно устали, хотя и были счастливы – такие красоты они и сами видели не часто. Послы короля приезжали, как правило, очень ненадолго и только для решения конкретных вопросов. Сами же короли предпочитали встречаться на нейтральных территориях. Но эти послы были послами тех стран, которые только недавно решили установить добрососедские отношения. Поэтому им был оказан достойнейший приём.

После приёма все служители хотели одного: выспаться. Слишком много они работали, и почти всё время – стоя в тяжёлой парадной одежде, весившей с учётом металлических вставок около пятнадцати килограммов. Теперь все они уединились в своих келейных комнатах позади Зала Явлений и отдыхали в самом прямом смысле этого слова. Они лежали, иногда вставая немного перекусить или попить воды, и радовались, что ноги всё ещё при них, а поясница не разваливается на части.

Илдани не положено было иметь свою комнату позади Зала, и он жил в другом корпусе дворца. Ему также предоставили отдых, хоть он и устал меньше других. Любой на месте Илдани просто спал бы и временами воздавал Закону должные почести. Но Илдани чувствовал, что его разум находится в конфликте с телом: тело требовало отдыха, а разум ему возражал. Из головы Илдани всё не выходил тот юноша из школы, в которой он пытался произносить речь о Законе. Мысли несчастного Илдани мучили его безо всяких пауз. Он вспомнил труд Аларма Новийского «Смутные видения». Учение о Законе давно устарело, не соответствовало реалиям, но все закрывали на это глаза. Аларм бы не прижился и не стал великим, если бы уродился в одно с Илдани время, а не веками раньше. Его видения – единственное, что могло сдвинуть учение с мёртвой точки. Предположить что-либо принципиально новое едва ли кто мог, а Дополнения к «Книге Явлений» не давали возможности развить мысли. Только «Видения» были исключением, но их нельзя было толковать.

Попытка толкования воспринималась как распространение ереси. За это заживо сжигали в отстроенной на старинный манер деревянной избе. Однако никто не толковал этот труд уже несколько веков. Соответственно, никого и не жгли. А теперь, когда общество стало демократичнее и цивилизованнее, когда уже и казнь через простой расстрел считают пережитком прошлого, – теперь-то этот закон явно не станут применять. Так ведь? Он до сих пор действовал, но не использовался больше двухсот лет – ведь не было прецедентов.

— Им не воспользуются, – проговорил Илдани. – Не посмеют. Мы живём уже в новую эпоху.