Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 84 – Матвей Дубравин

Потом Линва посмотрела на солнце. Оно уже не резало глаза. От его диска осталось меньше половины. Было видно, как его остаток медленно скрывается за бетонной стеной. Теперь и рог селения явил своё самое величественное обличье. Его медная поверхность блестела, и этот блеск был даже ярче, чем блеск уже почти исчезнувшего солнца. Каждый изгиб рога кидал блики на землю и на деревья. Едва заметные надписи на роге, на которые уже никто не обращал внимания, стали видны немного чётче. Их очертания казались тёмными островками на блестящей поверхности. Возможно, раньше они были видны лучше, но этот рог за несколько веков так много раз мыли, чистили, его так много раз заливал дождь, а его верхние слои, изъеденные окислами, приходилось буквально сдирать, что все надписи почти стёрлись.

Линва не обращала на них внимания. Лифел же засмотрелся. Он попытался даже прочитать, что там было написано. Нет, это были не буквы, а какие-то рисунки. Может, это были узоры, которые уже невозможно было понять. Может, это была дарственная надпись. Лифел подумал: «А вдруг там написано: „Я, смиренный мастер, приношу этот рог в дар величайшему селению из всех, что знала эта страна“».

— Друзья мои! – вдруг раздался прямо над ними весёлый голос. – Наслаждаетесь красотой этого прекрасного рога? Расскажите-ка мне о нём!

Линва и Лифел вздрогнули и даже встали от неожиданности: настолько каждый задумался о своём. Перед ними стоял Тоул.

— Домик, конечно, я ожидал совсем другой, но ничего не поделаешь, – проговорил Тоул. – Посмотрим, как оно будет дальше. Расскажите мне лучше об этом роге. Он так красиво переливается на солнце.

Тоул прислонился к дереву и сцепил пальцы в замок.

— Такие украшения есть в каждом селении, не так ли?

— Что ты, далеко не во всех. Не каждое селение имеет свою историю.

— И кто же продал вам этот рог? – с любопытством спросил Тоул.

— Мы не помним, – признался Лифел. – Рогу как минимум двести лет. Имя мастера было написано в дарственном листе, но тот окончательно испортился лет восемьдесят назад или около того.

— Эх, вот так, незаметно, пропадает история! – вздохнул Тоул и перевёл взгляд на Линву. – Девушка, а что ты тут сидишь? Я тебя заметил, ещё когда только приехал. У тебя что-то случилось?

У Лифела пересохло во рту: он так и не успел увести Линву с площади.

— Со мной… Не думаю, что вам это интересно.

— Не стоит церемониться, – вскинул руки Тоул. – Обращайся ко мне только на «ты», и никак иначе. Меня зовут Тоул. А ты, должно быть, Линва. Мне твоё имя напомнили селяне, пока мы с ними беседовали, разбирая вещи.

— Прости, – не поняла Линва. – Если они напомнили моё имя, значит, ты его уже знал. Но откуда?

— Ах да, – хлопнул в ладоши Тоул. – Я и правда забыл рассказать свою короткую историю. Для меня это так очевидно, что мне кажется, будто и другие это понимают. Видишь ли, я друг Ахеля, и…

— Друг Ахеля! – перебила его Линва.

Лифел почувствовал спазм в горле от страха. Линва посмела перебить столь высокопоставленного гостя, а он никак не помешал ей.

— Что с ним? Он вернётся сюда, вернётся? – залепетала она, подойдя вплотную к Тоулу.

Лифел схватил девушку за руку и потянул к себе.

— Что за грубость, Лифел! – укорил его Тоул. – Отпусти. Я хочу с ней поговорить. Линва, я знаю про Ахеля довольно много и с радостью поделюсь с тобой сведениями. Эй, Лифел, ты не мог бы нас покинуть на время?