Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 88 – Матвей Дубравин

И вот наконец каким-то чудом он коснулся мокрой травы у кромки берега. Трава была кислотно-яркой и скользкой, как медуза. Земля истекала слизью, будто была живым организмом, уставшим от жары. Гарп хватался за комья земли, за стебли растений, но трения не было, и его руки жалко соскальзывали обратно в воду. Дна он нащупать не мог, хотя отчётливо видел его. Это досадное обстоятельство вынуждало его держаться на плаву, напрягая мышцы ног.

«Как я сюда попал?» – пытался Гарп вспомнить во сне. Ему казалось, что он был в этой реке всегда. Или, может, он собирал грибы и решил переплыть с корзинкой через реку? Но тогда где корзинка? И тут он увидел на дне свою корзинку, отчётливо различимую, несмотря на рябь на воде. Как это могло быть возможно, несмотря на кучи брызг, которые Гарп создавал, непонятно. Будто воды и вовсе не было.

И стоило об этом подумать, как вся вода исчезла. Во сне это казалось совершенно нормальным. Вместо реки образовался обычный овраг, но только теперь пропала корзинка. Вместе с ней пропало и дно оврага: Гарп не видел его. Под ним была лишь тьма, а ноги, которыми он удерживался на плаву, просто болтались в воздухе. «Почему я не падаю?» – удивился он и посмотрел вверх. Где-то высоко наверху он увидел маленький кусочек неба. Он был в пропасти, и до верха было очень высоко. Не падал же он, потому что его руки держались за мощные глыбы камней, концы которых выходили из слоя почвы. Но эти камни были широкими и гладкими. Держаться за них было тяжело. Поразительно, но таких камней было очень много. По ним можно было даже вскарабкаться наверх. Под самим же Гарпом не было ни одного камня. Если он упадёт, то схватиться будет больше не за что. Гарп, пыхтя от усталости, полез наверх. И тут стало происходить неладное: как только он хватался за камень, этот камень начинал стремительно уменьшаться. Теперь нужно было лезть наверх очень быстро, чтобы не упасть в пропасть.

Все эти события спящий мозг Гарпа сгенерировал за четыре минуты. До утра же оставалось ещё шесть часов. Однако Гарп всё же был единственным, кто вообще спал, хоть и приятным такой сон назвать было бы довольно сложно. Остальные обитатели селения были лишены сна вообще. И произошло это отнюдь не потому, что селян замучила бессонница. Именно в эту ночь Лифел созвал всех селян, которым он доверял, на ночной совет.

Четверо селян собрались на втором этаже дома, раньше принадлежавшего покойному Эстулу. Разумеется, эти четверо были: Лифел, как первый среди равных, и другие советники – Арол, Тирон и Болв. Собраться именно ночью было крайне важно. Пока Тоул проводит время с Линвой или уже спит – кто же его знает, что он делает, – надо было решить, как жить дальше, чтобы не окончить жизнь в тюрьме.

Совет начался успешно. Было решено вести себя так, будто ничего необычного не происходит, изображать, что селение в полном порядке, и радоваться жизни. При этом вести себя таким образом нужно было не только при Тоуле, но и всегда: ведь Тоул мог оказаться внезапно где угодно. Стоит только один раз дать фальшь в своей актёрской игре, как все усилия пойдут насмарку.

На том и порешили. Теперь нужно было обсудить два очень важных вопроса. Один был почти что решён в прошлые разы, а вот о втором никто, кроме Лифела, ещё не знал. Лифел и сам боялся поднимать эту тему и потому отложил её на потом.