Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 104 – Борис Конофальский

Акиму от этого не по себе немного. Не нужно ему этого внимания. А разговор про то дело всё никак не утихает, и подсотенный Шульга замечает товарищам из Девятнадцатого полка:

— А что же вы, браты, жабью свадьбу у себя развели такую, что нашим казакам аж из Болотной к вам нужно ехать, чтобы сволочь всякую усмирять?

И тогда сотник Яровой, человек уже седой, хоть и моложе подсотенного Шульги, отвечает тому:

— Вообще-то у нас фронт от Ивделя до Ханты-Мансийска и проходит через Урай, то есть без малого пятьсот километров; против нас две больших лаборатории и одна крупная база пришлых, разведка говорит, что иной раз на нашем фронте только переделанных до пятисот голов бывает. Это не считая китайцев, что наваливаются с Салыма и с Увата. А ещё дарги набегами изводят. И на все пятьсот вёрст всего два полка — наш и Двадцать первый. Вы, Второй полк, при всём нашем уважении, иной раз на фронте можете месяц просидеть и два, ни разу не постреляв, а мы, как в призыв уходим, так полгода воюем без всякой передышки. Боекомплект не успеваем завозить… И переезжать по всему фронту туда-сюда: то там дыра, то там прорвались… Так что у нас здесь, на Камне, жизнь очень бойкая идёт… А Хулимсунт — это для нас самый глубокий тыл. Армейцы там ковыряются помаленьку, мы к ним и не суёмся, у нас своих дел полно.

И тогда казаки Второго полка не стали развивать эту тему: ну раз так, значит, и вправду Девятнадцатому полку не до бандитов; вот только Саблин услыхал, как хорунжий Таран при этом говорил едва слышно подсотенному Шульге:

— Так-то оно так, вот только забыл он сказать, что помимо двух полков пластунов в Девятнадцатый военный округ входят ещё Четвёртый полк степняков и ещё один армейский полк, не помню номера, а непосредственно на самом Камне расквартирован ещё отдельный егерский батальон, опять же из армейцев. Я как раз недавно глядел документы по Девятнадцатому округу, когда нашего героя, — конечно, он имел в виду Саблина, — в наградной лист записали.

— Ну позабыл про них человек, — усмехается дед Андрон, — разве не может человек позабыть какую-то малость?

Ну а по большому счёту, кроме едких шуточек, принятых у всех военных, знакомство прошло хорошо. Особенно потому, что казаки Второго полка позабыли про качку, а ещё они успели все как следует проголодаться, и в кают-компании хоть и было тесно, но зато атмосфера была товарищеской.

Как раз до того момента, когда штурман оторвал казаков от десертных компотов и сообщил им всем:

— Господа казаки, снова идёт западный ветер, так что готовьтесь.

— Западный ветер? — не понимали офицеры Девятнадцатого полка. — И что же будет?

— Скоро узнаете, — с не очень весёлой усмешкой отвечали им офицеры Второго полка.

То качка, то затишье… то встречный ветер, то боковой. Один раз ветер так рассвирепел, такую волну стал поднимать, что казаки слышали даже, как могучие валы бьют в нос судна. После чего от ударов вздрагивал весь корпус корабля. Людям и так тяжко, а тут ещё такое.

«Вот тебе и красота морская».

И вот так они шли три дня, а на рассвете четвёртого штурман сообщил офицерам, собравшимся в кают-кампании за кофе, что до Мурманска осталось всего десять часов хода, а потом добавил:

— Но мы туда уже не идём. Пришла радиограмма, что нас ждут, заскочим быстро в Заозёрск (там располагался штаб Третьего военного округа), заберём оттуда кое-что, так как место в трюме ещё есть, и оттуда сразу на Тромсё.