Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 101 – Борис Конофальский

— Вот тебе и на, — удивился штурмовик. — У меня же там тринадцать рублей было.

«Тринадцать рублей. Так это почти его месячное содержание штурмовика во время призыва».

Немалые деньги. Казачки от такой вести встрепенулись. И начали они тогда всей шестой сотней, кто уже вернулся с прогулки в город, свои карманы проверять, и, как выяснилось, у ещё одного казака, у Еремея Шадрина, электронщика из четвёртого взвода, тоже пропали деньги. Меньше, конечно, чем у Баранова. Но четыре с половиной рубля — они не лишние и болотному человеку непросто дались.

— А я вам разве про то не говорил? — пыхтел сигареткой дед Андрон с упрёком. — Так нет же, как раз про то я вам и рассказывал. А вы, дураки, рты поразевали да на баб местных глазели. Ага… Не иначе… Ну что же, вот вам карманы и вывернули. Говорю же, народ тут на удивление ушлый, особенно кто возле портов проживает. Таких в сами города не пускают, знают их поганые повадки, вот они тут и промышляют в пригороде, — и потом он резюмировал со вздохом: — Да… Казачки, народ вы всё-таки тёмный.

В общем, старшие в группе были виноваты. Не смогли довести до людей ситуацию и сами недосмотрели. Да, старший виноват всегда. Настроение у Акима стало после этого всего паршивое. Как будто это он был виноват, что Баранов лишился денег.

В ночь как раз его взводу нужно заступать в караул, но пришёл, а вернее, прибежал вахмистр Капустин и скомандовал:

— Поднимайте людей, корабль пришёл, всем на тринадцатый причал, — он указывает рукой. — Это в том конце порта.

Этот корабль с речной баржей даже сравнивать было нельзя. Баржа — ржавая калоша с номером. Это судно было выкрашено в серый цвет и имело название на носу: «Маршал Жуков». Оно было в разы больше, мачты уходили в небо на десятки метров. В бортах иллюминаторы. Казаки дивились строгой красоте корабля.

— Крепкая, однако, машина.

Загрузить в него всю усиленную шестую сотню Второго пластунского полка удалось меньше чем за два часа. Просто в корме корабля открылись огромные створки, и из черва крашеного красавца на пирс легли широкие стальные сходни. Вся сложность погрузки была в том, чтобы загнать грузовики и БТРы в трюм задним ходом и расставить их так, чтобы…

— Послушайте меня, господа казаки. Неизвестно, где и как вам придётся выгружаться, — пояснял перед погрузкой командирам сотни второй помощник капитана со звучной фамилией Штейниц. — Возможно, вы будете ограничены во времени, как и в условиях. Грузиться мы можем сколько угодно, но по регламенту выгрузка одной роты не должна занимать больше двадцати минут.

Никто с ним и не думал спорить, всем было понятно, что человек своё дело знает. И казакам, понятное дело, на большом транспорте нравилось больше, чем на старой барже. И места было больше, и воды в помывочных — хоть залейся, и не так душно. И ещё не стало садиться солнце, как «Маршал Жуков» отвалил на малых от причала задним ходом, а потом, развернувшись медленно, как и положено в порту, вышел из акватории и взял курс на запад. И вот тогда, уже в сумерках, мощные дизеля корабля стали выдавать настоящие обороты. И корабль пошёл в почти полной темноте.

Глядят казаки с палубы в ночь: куда несётся их судно — непонятно.

— Капитан знает, как тут по морю ездить, — говорили станичники. А когда вдруг сразу, без предупреждения, на палубу обрушился ливень, все пошли спать.