Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 16 – Борис Конофальский

— Ну уж скажите что-нибудь, — говорит ему Аким.

— Во-первых… — лейтенант вертит шлемом, у него явно затекла шея. — Можно нас поздравить с маленькой победой. А во-вторых… как говорится, у меня для вас две новости.

— Что за новости?

— Хорошая и плохая.

— Что за хорошая? — сразу спрашивает Саблин.

— Хорошая в том, что банды Чиёншоха по кличке «Глаз» больше не существует, — отвечает ему Фарафонов, кажется, с нескрываемым удовольствием, и тут же продолжает: — Слушайте, прапорщик, а здесь еда нормальная есть? Бараки с уплотнителями? Тут броню снять можно?

— И еда хорошая есть, и броню снять можно, и даже помыться… У них тут очищенной воды навалом, — но Акиму очень хочется знать: — А в чём же плохая новость?

— Пойдёмте, покажете, где душ, — говорит ему лейтенант и берёт Саблина под локоть.

— Там чесоточные мылись, — предупреждает его прапорщик, но ведёт его к зданию комендатуры. — А ещё там заражённый грибком.

Но это всё не пугает Фарафонова.

— Ничего, как-нибудь… — и он говорит дальше: — Плохая новость в том, что самого Глаза мы не нашли.

— Не нашли? Ушёл, значит? — вот уже Саблину и повод расстроиться. На банду у него заказа не было. Ему был нужен именно Чиёншох.

— Думаю, что не ушёл, — продолжает лейтенант. — Лодку, в которой он был, мы достали… Отличная лодка, моторы — звери, чудом не ушла… Он от нас по руслу шёл, просто улетал… Думал, вот-вот, и оператор её в РЭБ-станции уже видеть не будет, а тут ночь ещё… Я уже подумал, что убегут… Но пара-тройка пуль лодочку всё-таки догнала, начала она воду набирать, и через полчаса, как уже стемнело, мы её стали нагонять… А потом догнали и один мотор ей попросту выбили… уже в темноте… И всё… Стали нагонять — они стали отстреливаться… Фонарь нам разбили, дыр наделали в корпусе, но пулемётчик у меня знатный… Он всех, кто в лодке, перебил, один раненый остался, я его поспрашивал.

— И что он сказал? Глаз-то где? — больше Саблина ничего и не интересовало. Они как раз зашли в помещение. Тут Фарафонов сразу открыл забрало и откинул шлем за спину. Он поглядел на освобождённых людей, что были в большой комнате, те робко здоровались с ним, и лейтенант отвечал:

— Здравствуйте, товарищи. Вижу, казаки вас освободили, накормили…

— Ой, спасибо им, — за всех отвечает Полина.

А лейтенант и добавляет:

— Я уже вызвал сюда медицинский катер из Светлого, думаю, завтра во второй половине дня он будет тут.

— Храни вас Бог, господин офицер, — снова за всех отвечает женщина. А лейтенант говорит Акиму:

— Ну, показывайте, где тут вода…

Саблин и Фарафонов идут в душ, и Аким помогает Фарафонову снять кирасу… А тот продолжает рассказ:

— Этот раненый успел сказать, что из лодки Глаза, сказал, что самого атамана зацепило. Куда-то в бок. Но он был жив. И когда мы стали их нагонять, Глаз приказал открыть по нам огонь, а сам нырнул за борт.

— Нырнул? В броне? — уточнил Аким.

— Да, в броне… Но она у него пробита… Так что… — Фарафонов «кольчугу» снимать не стал, а начал открывать воду, пробуя её рукой и замечая: — Не масляная совсем.

— Вода хорошая, — соглашается Саблин мимоходом. — Так вы не видели Глаза?

— Да какой там… — отвечает лейтенант. — Говорю же, уже стемнело… Вы же сами понимаете, прапорщик, что такое бой на болоте ночью. Всё серое, лучи прожекторов белые, он свалился в воду, а мы пролетели мимо… На то Глаз и рассчитывал. Знал, что лодку мы догоним. Броня у него пробита, так что в воде он долго не протянет.