Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 24 – Борис Конофальский

Саблин устал отвечать на эти вопросы. Хорошо, что дежурный подавал им чай два раза. А майор смеялся при этом:

— Замучили мы вас, прапорщик, ну ничего… Зато не будем вас просить написать рапорт об операции.

Нет, Аким всё понимал, для разведчиков информация — это сама суть их сложной и важной работы. И он отвечал, как мог, отвечал подробно и вспоминая мелочи. До тех пор, пока майор не стал интересоваться темами, которые, по мнению Акима, его не касались:

— Прапорщик, а кто же вам заказал этого нашего Чиёншоха?

Тут уже Саблин насупился, отпил из стакана чая и ответил:

— Не могу сказать. Дело коммерческое.

— Коммерческое? Ну ладно, — вздыхает Иванов. — А за что хоть его приговорили?

— Говорю же, дело коммерческое, — Аким не собирался ничего рассказывать разведчикам на этот счёт. — Видно, ошибся Глаз и ограбил кого-то не того.

— Хорошо, — кажется, майор готов был закончить разговор. — Ну а каково общее впечатление о подразделении, с которым вы взаимодействовали.

— Вот так навскидку… — размышляет Саблин. — Приличное подразделение. Дисциплина, техника, оружейка… Всё с этим в порядке. Видно, что лейтенант Фарафонов свой участок знает, своих людей знает, компетентный офицер.

— Да, — соглашается с ним Иванов, — он действительно офицер толковый, — а последобавляет как-то странно: — Вот только о будущем уж больно сильно переживает.

«Переживает о будущем?».

Аким явно не понимает подтекста сказанного, но подозревает, что этот подтекст имеется. Впрочем, прапорщик не собирается ничего выяснять, он думает, как бы побыстрее закончить встречу да сесть в лодку. И Иванов, словно чувствуя это, начинает с ним прощаться.

Он добирается до лодки и рад, что все уже на своих местах, все готовы, а Денис уже завёл двигатели… И, пока Саблин пробирается к своему месту, Кульков и говорит ему:

— Атаман, а ты этого… мальчишку того видел?

— Какого ещё? — не понимает Аким, а сам тем временем достаёт свежий фильтр для респиратора.

— Да тот… — продолжает Николай, — ну, он из тех, что мы у бандитов отбили. Ну, на острове был… Помнишь?

Прапорщик ничего не понимает, он снял респиратор и меняет в нём фильтры, а потом надев его отвечает.

— Да, помню я его, и что?

— Так вон он, — теперь говорит Мирон. И кивает в сторону дальнего причала с лодками. — Вон, возле рыбарей трётся…

И Аким действительно видит паренька. Он всё в том же КХЗ размера на четыре больше нужного. Прохаживается по бетонному причалу. Кажется, без дела.

— Ну что, атаман, поехали? — говорит Денис и сам уже снимает швартов, сматывает его…

Моторы урчат еле-еле, готовые взреветь, если нужно, готовые нести казаков к дому. Но Саблин медлит почему-то… Стоит и смотрит на одинокую фигурку, что слоняется без дела. Прапорщик как будто ждёт чего-то… А Денис снова его спрашивает:

— Аким, ну что, едем? Хорошо бы до Надыма засветло дойти.

Время… Да, да, да… Ему нужно побыстрее вернуться в часть. И это словно подталкивает Саблина.

— Обожди малость, — говорит он Калмыкову и выбирается из лодки. — Пойду попрощаюсь.

Саблин идёт к мальчишке, подходит ближе, но тот только бросил на него взгляд и отвернулся от казака. Не узнал его без брони. Но Аким-то мальчишку признаёт по КХЗ и большим ботинкам.

— Михаил! — окликает его Саблин.

Тот оборачивается, смотрит на казака долго, прежде чем сказать: