Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 49 – Борис Конофальский

— Хорошая лодка, — говорит Каштенков, во второй раз обходя судёнышко по кругу. — Даже отличная. Дно, я смотрю, вы усилили?

— Ну так Аким иной раз таскается по таким местам, где дно лучше иметь покрепче, — отвечает Кульчатый-младший. — Мы ему ещё по дну пару жёсткостей положили. Их так не видно, но они есть…

— Это да… — соглашается Саня. — Не лишним будет.

В общем, придраться было не к чему. Саблин обсудил с мастерами, где приваривать крепления и кронштейны для лееров и брезента, а потом остановился у носа судёнышка.

— Чего, Аким? — интересуется старший.

— Да вот… — говорит Саблин задумчиво. — Может, приварить ещё крепления под пулемёт?

Братья переглянулись, и старший отвечает ему:

— Приварить-то можно, чего же не приварить… Но ты с ним, если задумаешь гонять по болоту, опрокинуться можешь. Вес-то у него немалый, плюс лента, плюс пулемётчик… И над ватерлинией стоять всё это будет высоко… Чуть дашь крена лишнего на скорости, и зачерпнёшь…

Мастера, конечно, были правы. Но Аким всё-таки настаивает:

— Понятное дело, но вы всё равно приварите.

— Ну, хозяин-барин, размеры неси — приварим.

Саня после осмотра новой лодки уехал домой, хотя Аким и предлагал ему поехать с ним на рыбалку. Нет, не лежало сердце у зама к рыбалке. А вот у Олега лежало, он с Мишкой уже прогуливался по пирсу возле лодки, когда отец показался у берега.

— Ну что, грузимся? — говорит Аким, слезая с квадроцикла. — Берите ящик, воду — несите в лодку, — сам же он взял ружьё и патронташ.

Едва сели, ещё мотор не завели, а ему приходит сообщение. Опять Пивоварова приглашала его на процедуры. Он написал ей: не могу, в болоте. Если только завтра.

* * *

Решил идти на Старые мели, что были всего в получасе ходьбы от станицы. Пришли, а там уже две лодки… Нет, несерьёзно, это не рыбалка, и тогда Аким говорит Олегу:

— На север бери.

А тот и рад, он на руле роскошной лодки, сыну хоть целый день кататься, ему в болоте нравится. Жара сорок три, и ещё прибавляться будет, пока три часа не минет. Олегу же хоть бы хны. А вот Мишка на носу, у кубрика, что-то притих.

— Михаил! Иди-ка сюда, — зовёт его прапорщик. И он, перелезая через банки, приближается к Саблину.

Аким снимает перчатку и суёт руку ему под капюшон. Ёжик коротких волос почти сухой, шея едва влажная, а мальчишка, под КХЗ в такой-то жаре, должен быть весь мокрый.

«Рогата жаба! Он сухой!». Саблин тут заволновался.

— Ты воду-то пьёшь? — у Мишки флага на поясе. Прапорщик проверяет её.

— Пью, дядя Аким.

Фляга почти пуста. Пьёт. Но этого явно мало.

«Слабый он, ещё немного — и тепловой удар схватит… Хорошо, что на лодке кубрик есть».

— Ничего не болит? Голова как?

— Нет, голова хорошо… Только мутная какая-то, — отвечает мальчишка. — Устал, наверное.

— Раздевайся, посиди в кубрике, — говорит ему Саблин. — Помнишь, как кондиционер включать?

— Помню.

Мишка уходит, а вот Олегу жара вообще нипочём. Он сидит на руле и только головой вертит. Аким закурил. Так они добрались до Антоновых ям. Сюда редко кто из станицы ходил, тут было мало стекляшки, самой желанной и самой выгодной из обычных рыб. Зато всякой дурной рыбы, вроде ерша или пескаря, здесь была масса. Но, помимо того, ещё и карась неплохой водился. Олег глушит моторы… Течения тут нет, но якорь бросили. И сразу к ящику со снастями: