Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 67 – Борис Конофальский

А жена не отстаёт:

— А чего там тебе, в степи-то?

— Так, поглядел кое-что, — отвечает Саблин и переводит разговор: — Ты поесть дай мне. А то скоро в полк нужно.

— Как в полк? А спать? — удивляется супруга.

Поспать, конечно, можно… Бессонная ночь, непростой разговор, тяжёлая дорога, но у него ещё есть силы.

— Я там подремал малость на барханах… Потом посплю.

— Подремал? А что ты там в степи глядел-то? — не отстаёт жена.

И тут Саблину приходит в голову простая мысль:

— Саранчу смотрел, думаю сети поставить… Хочу попробовать.

— Ох, неугомонный ты, Аким, — удивляется жена, и в то же время тайком радуется, что у неё такой муж. В последнее время скупщики с севера за паштет из саранчи, как, впрочем, и за солонину и сало, стали предлагать больше. Возле лавки на стенде объявления о скупке висят, а в них новые цены. Женщины ходят, читают.

Он позавтракал, оделся, вышел из дому и пожалел, что не загнал свой квадроцикл во двор, оставил его на улице. Едва подошёл к нему, а тут и машина знакомая едет. Подъезжает и останавливается… Он сразу узнал эту машину. Стекло опускается.

— Здравствуйте, Аким!

Это Артём Пивоваров. Тон его почти дружеский. Но Саблину даже интересно стало, чего вдруг доктор на его улице позабыл? Это он на работу к себе в госпиталь едет? Делая крюк через половину станицы? Но спрашивать об этом прапорщик, конечно, не собирается и нейтрально отвечает:

— Здравия желаю, товарищ военврач.

— Роза писала вам, — продолжает Пивоваров, — она сегодня на работе до десяти, хотела, чтобы вы зашли на укол.

«На укол… да… Только вот не хочется что-то».

— Сегодня не получится, — говорит Аким. — В полк нужно.

Но Артемий отъезжать не спешит:

— Хорошо, напишу ей, что вы заняты; она просто заволновалась, когда вы не ответили. А ведь нам ещё поговорить нужно.

— Нужно, так поговорим… Да вот хоть завтра, — обещает Аким. А сам уже думает, что это для него будет нелёгкий разговор.

— Отлично, — говорит доктор и тут же бросает взгляд на его транспортное средство.

А на квадроцикле цвета фабричного не разобрать, он серый от полусантиметрового слоя пыли.

— Ездили куда-то?

«Жене объяснил… Теперь этому ещё объяснять».

Но история у него уже есть:

— А, да… В степь ездил.

— В степь? — удивляется Пивоваров. — А что болотному человеку делать в барханах? — он смеётся; вопросик, кажется, шутейный, но Саблин относится к нему не как к шутке.

— Смотрел саранчу, думал, где сети поставить.

— Саранчу? — опять удивляется Артём.

— Так через месяц дожди начнутся, — объясняет Саблин. — А как вода пойдёт, так саранча тучами полетит… Чего же её упускать? Рублей двадцать за две недели добуду.

— Вот как? — Пивоваров всё ещё удивляется. — Я особо и не замечал за местными казаками такого. Думал, болотные не собирают саранчу.

«Врёшь. Какой год тут живёшь, не мог ты не знать, что и наши иной раз саранчу добывают».

— Не все, большинство не добывает, — отвечает Саблин. — Тут у нас народ, конечно, зажиточный, обленился мальца на рыбе стекляшке, вот и не ходят за насекомым, а мне… так старшей дочери нужно помогать, младшую лечить, старшего сына ещё выучить… Так что нужно зарабатывать.

— Да, — соглашается Пивоваров. — Деньги, они всегда нужны.

И тут Саблину послышалось в этой фразе собеседника какое-то сомнение: Акиму показалось, что умный и часто молчаливый врач сомневается во всём его рассказе. Чуточку, но сомневается.