Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 80 – Борис Конофальский

— Это вряд ли, Андрон, откуда, — замечает Мышковец, самый старший из всех людей в курилке. — Тут всё молодёжь больше.

— Ну… что же, — говорит старый казак с расстановкой. — Значится, пришло время и нашей молодёжи с этими чудаками познакомиться.

Саблин, который собирается уже вскоре нянчить внуков, и другая «молодёжь» в курилке смотрят на него без особого энтузиазма. Но в этот момент дверь в курилку раскрывается, и на пороге появляется вестовой.

— Командиров шестой сотни в совещательную!

— Заходите, товарищи, заходите, рассаживайтесь, — командовал зам начальника штаба полка сотник Разин.

Почти всё руководство было уже там. Казаки здоровались с начальством, занимали места. Саблин и его зам оказались в последнем ряду. А к большому планшету, висевшему на стене, вышел Короткович. Но прежде чем он начал, встал сам командир полка:

— Казаки, три недели назад канадцы пересекли пролив и высадились в районе Тромвика и окрестностях Тромсё. Высадились, значит, обосновались, привезли технику, артиллерию… Не без этого, да… Осмотрелись, и теперь массово сгребают всех местных, грузят на корабли и тащат их к себе в Гренландию. Сами же копают укрытия, ставят минные поля. То есть пришли всерьёз. Дураки местные, они же из себя вечно корчили независимых… Мы сами, мол, с усами… А вот как их взгрели немного — так прибежали сразу к нам: спасите-помогите. Канадцы уже сто лет пиратствовали на их берегах, не церемонились с ними, всегда их забирали на переработку целыми посёлками, объясняли, что так нужно, что они им друзья. Местные терпели. Теперь, понимаешь, вся спесь с этого дурачья и слетела… Моментально. И в этот раз, как я уже сказал, сели канадцы там по-хорошему, конкретно так сели… Уже не налётчики какие-то, а регулярные части с базами, линиями снабжения… И опорники уже бетоном на высотах залили. То есть всё как положено, всё серьёзно… И на эти базы они сгоняют местных, а оттуда везут прямо в порты и на погрузку…

Саня сидит справа от Саблина и тихо переговаривается с командиром второго взвода Серафимом Колычевым:

— Хорошо, что не на фронт.

— Так-то да, — так же тихо соглашается тот, — хотя, может, и хрен его ещё знает…

— И отвозят их к себе в Гренландию… — повторяет полковник. — Ну, всем понятно для чего… Сами понимаете, нам такие соседи там, на западе, вообще ни к чему… Они же хуже переделанных… Хотя они сами давно уже почти переделанные. Так вот, господа казаки, объединённым командованием принято решение в срочном порядке сформировать экспедиционный корпус из двух дивизий: одной армейской и одной казачьей. Корпус будет крепкий: артиллерия, танки, дроны, снабжение… Всё, всё будет по первому разряду… На нашей стороне логистика, им всё тащить через пролив, нам намного ближе — это первое. Местные сейчас за нас — это второе. Да и не потянут кляксы прямого контакта с русскими… Вон, подсотник Шульга не даст сбрехать, он с ними два раза воевал, — подсотенный сидит слева от Саблина и утвердительно машет бородой. А Волошин рассказывает дальше: — Ваша сотня, товарищи, войдёт в состав Тридцать седьмого сводного пластунского полка. Командиром у вас будет полковник Войцехович. Я Анатолия Сергеевича знаю лично, офицер добрый, очень грамотный, опытный, и главное, личный состав бережёт, даже вопреки приказам начальства. А иначе он уже давно был бы дивизионным атаманом. Ну вот, в общем-то, я вам складывающуюся диспозицию расписал, господа казаки, теперь, — тут он оборачивается к Коротковичу, — сотник, рассказывайте.