Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 83 – Борис Конофальский

Пока уложили броню и оружие, вернулся зам и доложил:

— Так медпакеты в БТР не влезут.

— Как не влезут? — не понимает прапорщик.

— Да они, мехвод и оператор орудия, набросали туда ящиков со снарядами, топлива десять канистр. Своего барахла ещё у них… Мехвод говорит: медпакеты если только на броню.

— Он дурной, что ли? — Аким удивляется: дорогущие медпакеты под солнце и пыль бросить?

— Я ему так и сказал, а он мне: снаряды и топливо на броне возить уставом запрещено.

А Акиму нужно хладоген считать, ящики сложены, люди ждут, чтобы грузить начинать, а он уже один раз сбился, нужно пересчитывать по новой.

— Саня, разберись с медпакетами.

— Есть, — откликается зам.

И при этом ещё жена уже третье сообщение присылает: «Ну ты поесть-то придёшь? Ты вообще домой заглянешь?».

«Вот бестолковая женщина, как я домой не загляну, если у меня и броня, и оружие дома?».

Кое-как просчитал, тут пришли Короткович и Шульга.

— Как у вас дела, товарищ прапорщик?

— Всё в порядке, товарищ сотник.

— А как настрой во взводе? — интересуется дед Андрон. — Что люди говорят о командировке?

— Люди? — Аким вспоминает разговоры подчинённых. — Так многим интересно. Море глянуть, север. Не был там никто из наших.

— Это да; а у тебя, прапорщик, я так список глянул, молодых-то немало, — замечает подсотенный Шульга.

— Так точно, у половины взвода один или два призыва. А два человека только с учебки, — отвечает Саблин.

— О-о… Так они и не видали ещё тех краёв, где люди без респираторов ходят… — понимает подсотенный.

— Скорее всего, — соглашается Саблин.

— А сам-то ты бывал на севере, прапорщик? — старый казак смотрит на Акима с лукавым прищуром.

— Так точно, пару раз бывал. Но урывками, ничего толком и не вспомню. Я же всё больше по болоту, — отвечает Аким.

— Да я знаю, казак, знаю, — говорит дед Андрон и хлопает Саблина по плечу. — Знаю, что ты всё болото вдоль и поперёк исходил, ещё с этим бедокуром Савченко начинал. Конечно, вы и на севера заскакивали.

— Так точно, как раз по молодости и бывал.

— Ну и хорошо, — продолжает подсотенный, — покажешь своему молодняку севера и море.

— У вас когда будет всё готово? — выслушав их болтовню, наконец спрашивает Короткович.

— Надеюсь, что через час закончим, товарищ сотник.

— Хорошо, нам добраться до Енисея нужно до рассвета, баржи под погрузку подадут к пяти утра.

— Грузимся, как всегда, в Хреново? — интересуется Аким.

— Да, в Хреново.

— Должны успеть, — прикидывает прапорщик.

— Обязаны успеть, — уточняет сотник.

Наконец всё загрузили: грузовики, БТРы, штабные машины, машина медиков, весь транспорт миномётной батареи, машина командира шестой сотни Второго казачьего пластунского полка выстроились в колонну на обочине одной из главных улиц станицы.

— Час на прощание с родными, — говорит сотник, — потом придёт комполка провожать и напутствовать.

— Товарищ сотник, — напоминает ему Аким. — Личное оружие и броня у командиров взводов ещё дома. Разрешите отлучиться.

— Разрешаю.

Командиры взводов и их замы поехали по домам, собираться на войну. Ну, для них и их жён то дело обычное. Настя уже подготовила здоровенный баул: сало, подсушенная гороховая каша со шкварками, как любит муж, только кипятком залить — и отличный обед. Паштет домашний, отборный, ни одной ноги или головы, чистейший протеин, банка в три литра, большая коробка улиток в чесночном рассоле — так это вообще деликатес. Хлеб свежайший, жёлтый от жира. Такой, если держать в герметичной посуде, неделю свежий. В общем, всё, что любит муж. Что всегда берёт с собой. Ещё бельё, одежда, гигиенические принадлежности.