Книга Альтернатива, страница 204 – Александр Журавский

— А я своих взглядов в четырнадцатом году и не скрывала. И в пытливости британского ума, Саймон, никогда не сомневалась. К чему эта нервозность спустя столько лет счастливого «брака по расчету»?

— Ставки слишком высоки, чтобы ошибаться. С кем ты, Ева?

— Никакой ошибки, я по-прежнему здесь, с тобой.

— Не время для шуток. На кого ты работаешь?

— Я чувствую себя на исповеди.

— Так оно и есть. Только исходом доброй исповеди в храме является отпущение грехов, а у нас в разведке – сохранение жизни.

— Все, что я могла потерять, я потеряла еще в Одессе. Все, что приобрела благодаря контракту с тобой, терять не в моих интересах.

— Не ответ. На чьей ты стороне?

— Похоже, лапидарностью сегодня не обойтись, – вздохнула Ева. – Британской пытливости не помешала бы английская проницательность. Новое назначение сделало тебя невротиком, ты стал кусать старых друзей. Речь не про сэра Чарльза.

— Это – запретная тема.

— Изволь. По правде говоря, Саймон, ты прекрасно знаешь, что я всегда на стороне собственной выгоды. Если допустить, что твои подозрения справедливы и Ева Домбровская, допустим, работает на другую разведку, то Нестор стал бы первой жертвой ее мести. Его тело никогда бы не нашли, как и следов палача. Это было бы сделано с филигранной жестокостью и с известным тебе педантизмом. Но Ева Домбровская двойным агентом не является и работает исключительно на родную ей Службу, а Нестор жив, здоров и вновь в деле. Ты спросишь: а как же с идейными взглядами молодой одесской поэтессы? Отвечу. Свою идейность я давно обменяла на другие милые мне недостатки, которые тебе, проницательному английскому джентльмену, прекрасно известны. Себяцентричность, аполитичность и комфортозависимость. Мне выгодно быть с MI-6 уже как четырнадцать лет. Не вижу оснований что-либо менять.

— Ты не ответила о Ратникове.

— Ах да. О супергерое. Ратников мне понравился как романтик, поэт и страдающий комплексом вины русский офицер. Он напомнил мне милый образ Николая Гумилева. Только Кирилл, увы, графоман. Слава богу, что он это осознает. Но, поверь, поводов для ревности или подозрений я тебе не давала.

Кажется, Клайв услышал наконец все, что хотел:

— Такой ответ меня устраивает.

— Странно, если было бы иначе. Ты ведь и сам такой, Саймон.

— Какой такой?

— Как я, мой милый и проницательный шеф. Как я. Эгоцентричный, аполитичный и комфортозависимый.

— Хорошо. Забудь про этот профилактический разговор. В случае предательства, как ты знаешь, с приговоренным агентом не ведут бесед. Осталось два часа до прилета Маска. Тебе пора.

Ракетный борт президента Маска Starship Space Force One через тридцать минут после старта из Вашингтона в полдень по Гринвичу приземлился на посадочной площадке космодрома близ аэропорта Станстед. В сам аэропорт заранее прибыл президентский самолет Air Force One. На нем Маск планировал отправиться в Москву.

От аэропорта до Уинфилд-хаус в Риджентс-парке – около двадцати минут вертолетом. Это если с облетом по пути лондонских достопримечательностей. Наземным путем в кортеже – около сорока миль и пятидесяти минут езды. До конца не было понятно, какой способ передвижения по Лондону выберет президент, изначально изъявлявший желание передвигаться в кортеже на «тесле» «Киберзверь».