Книга Люди и драконы, страница 138 – Елена Крыжановская

— Хуже не то, что глупые, а что трусливые, как шакалы! Нападать можете только стаей, но и сейчас до смерти боитесь ее и ее отца. Так боитесь, что разум отказывает вам. Иначе не посмели бы ей слова плохого сказать!

Будь Мари-Астэль дочкой тюремщика, бегали бы за ней и швырялись камнями? Никогда! Боялись бы, что ее папочка посадит вас в подземелье, чтобы остыли. И надеетесь, ещё слишком малы, чтобы вами занялся мастер? Напрасно надеетесь! Здесь только один человек, кого мастер Фанч никогда не тронет, чтобы она ни сделала, и вы это знаете!

Вот, ты, такой щепетильный, кто твой отец? Кузнец? Значит, и тебе всю жизнь молотом махать… А собьются у вельможи подковы через час после твоей работы, что будет?.. А ты чей? Папа лавочник? И твой, тоже? Значит, будете всю жизнь стоять за прилавком, отправлять воров и должников к ее папочке в гости! А вдруг сами разоритесь, что будет?.. Твой папаша тоже торговец? Будешь ездить от ярмарки к ярмарке… А ты всю жизнь будешь коров пасти… А ты — строить заборы и ничего больше!..

А она, — Дик кивнул на свою подружку, — может выйти замуж за принца. Потому что ей открыт целый мир, она не может стать «мастером», даже если б хотела отомстить вам![3]

— Принцы никогда не женятся на таких поганках! — закричала девчонка с длинными золотыми волосами, бывшая, вероятно, в другое время, не после бурной погони, первой красавицей селения. Но сейчас она похожа на ощипанного злобного лебедя.

Дик устремил на нее жалящий иронией взгляд. И красавица сразу стала одергивать подол мятого платья, прикрывая коленки, зеленые от травы.

— Почему, нет? У принцев свои причуды. Принц, если влюбится, не станет спрашивать, кто ее папа.

— А мы ему скажем! — находчиво пообещала другая девица, темная шатенка, того же оттенка, что Дик.

— Да разве к вам, сюда, когда-нибудь явится принц? — небрежно отмахнулся Дик. — Вы его даже издали не увидите! Вот у Мари-Астэль больше возможностей. Вы ведь скоро выгоните ее из селения, своими стараниями. И после свадьбы, в королевском дворце, она мысленно скажет вам большое спасибо! Сам не великий знаток женской красоты, но ни одной из вас не дал бы такого шанса, — Дик критически обвел рукой девчонок, сбившихся тесной группкой отдельно, вокруг своей королевы.

— Она ведьма! — обвинила малышку растрепанная фрейлина местной златовласки, и подруги подхватили этот призыв.

— Тем более помолчали бы! — оборвал их причитания рыцарь. — Вдруг она превратит вас в жаб? Впрочем, разница будет не так уж заметна… А почему ты держишься в стороне? — обернулся он к рыжему пареньку в зеленой рубашке навыпуск, перехваченной кожаным поясом. Один рукав у него почти оторван. — Твой отец кто?

— Трактирщик, — тихо ответил рыжий.

— Это Оська Твинк! Он влюбился в эту кикимору!

— Вряд ли это чувство уместно назвать любовью, — манерно провозгласил сын главы селения, — но Оскар покровительствует Мастерице, что есть, то есть!

Рыжий сжал кулаки и подарил «приличному мальчику» многообещающий взгляд. Тот ответил дразнящей ухмылкой.

— Братство Дороги, — уважительно кивнул Дик Оскару. — Значит, понимаешь, почему с ее папой надо дружить?..

— Я не могу с ним «дружить», мы враги! — сдержанно ответил Твинк-младший. — А рука у него, и правда, очень тяжелая.

— Уже видел мастера за работой? Или на себе испытал его руку?