Книга Люди и драконы, страница 33 – Елена Крыжановская

* * *

С половины шестого вечера колокола звонили непрерывно. Как в сказке[1] или как при нашествии пиратов. Люди высыпали на улицы, собрались перед крепостью. Матери прижимали к себе детей, но не уводили их по домам. То ли не могли удержать, то ли решили — так лучше.

Ворота крепости открылись и весь гарнизон городской гвардии, кроме часовых и тюремщиков, выстроился в две колонны длинным-длинным коридором, через всю площадь, до улицы Зеленого холма и вдоль по ней, сколько хватило солдат. Герольды, на одеждах которых спереди и сзади герб Пальмира на красном поле, протрубили начало казни.

Первым из ворот крепости вышел начальник охраны в парадном темно-синем мундире с начищенными пуговицами и пряжками. Со связкой ключей на поясе и с печатью суровой торжественности на заросшем лице. Кабан прошел всю площадь быстрым шагом, внимательно зыркая по сторонам. Остановился, обернулся и махнул рукой.

Тогда из ворот крепости вышли двое мужчин в белых матросских блузах и мальчик в сине-полосатой шерстяной рубашке, узкой, как кольчуга. Они двинулись по коридору стражи в сопровождении шести солдат в тюремной форме. Солдаты шли «подковой» — по двое по бокам и пара сзади.

Последним, в некотором отдалении, высоко подняв голову и царственно развернув плечи, шествовал палач в черной одежде и зимнем плаще, поскольку вечер холодный, а у людей на такой должности рукава всегда короткие или закатаны по локоть. Палача сопровождали два хилых помощника, не имевших абсолютно никакой представительности. Они косились на толпу и жались к тени мастера, как трусливые собачонки.

Улица Зеленого холма полностью оцеплена. Колонны гвардейцев двигались параллельно с приговоренными, а люди не могли проскользнуть между солдатами и стенами домов. Толпа бурлила в хвосте процессии, как вода за кормой уходящего корабля. Так длилось до стен города и малых «Маячных» ворот. На широком склоне, который и был Зеленым холмом, толпа снова разлилась широко, как реки по весне. Некоторые даже обгоняли процессию, заранее зная, куда она направляется и стремясь занять лучшие места.

Кабан добродушно усмехнулся, глядя на студентов и мальчишек-оборванцев, спешащих на холм. Ему даже показалось, что он узнал своего нового осведомителя в серой шапке с низкой тульей и короткими полями, отогнутыми на одно ухо.

Выстроившись на высоком берегу с видом на Столбовую бухту, герольды ещё раз громко зачитали приговор. Приговоренным дали последнее слово, но они ничего не говорили о самой казни. Только попрощались с Пальмиром, пожелали его жителям счастливой и свободной жизни и помахали друзьям, пока руки свободны. Кто-то в толпе плакал, некоторые рвались вперед, но двойная цепь гвардейцев была сплошной и неприступной. Теперь они стояли полукругом, огородив участок берега с обрывом. Процессия спускалась по узкой тропе в бухту и временно скрылась с глаз. Люди хлынули ближе к краю, чтобы видеть место казни внизу. Гвардейцы следили за порядком и охраняли вход на тропинку. Кабан стоял перед самым началом спуска, поигрывая ключами, словно говоря: «Закрыто, голубчики».

Люди не стояли на месте. От волнения они переходили из стороны в сторону, толкались, пытались протиснуться в первый ряд, поэтому толпа качалась волнами. Море, напротив, пока спокойное. Столбы торчали в полосе прибоя, уже в воде, хотя Дик помнил, днем до воды оставалось около метра. Дик стоял здесь, среди толпы. Хотел сам видеть их лица и слышать, что они скажут. Он уже убедился, что люди не возразят против приговора, хотя вначале надеялся на это.