Книга Люди и драконы, страница 61 – Елена Крыжановская

— Отнюдь! Наш договор не имел силы, поскольку не заверен надлежащим образом. Большая печать не покидала здания городского совета. Посольство — всего лишь хитрость. Это война! Нет бесчестья в том, что мы оказались хитрее!

— Ясно. Клятва на словах тоже подлог? А, по-моему, просто подлость!

— Всех в крепость! — распорядился глава совета. — Мы продолжим переговоры в другой обстановке.

Участников восстания и тех взрослых, кто поддержал их, согнали во двор крепости и потребовали сдать оружие. Только Дик бросил на землю меч, остальные пришли без оружия, общая просветка это удостоверила. Арестованных пытались разделить на три части: взрослых отогнать отдельно и разделить мужчин и женщин. Мальчишки и девчонки без протестов разошлись в разные стороны, но взрослые женщины не собирались оставлять своих сыновей. С этого момента для гарнизона началась обещанная Диком адская жизнь.

Стоило десятку солдат сделать шаг по направлению к женщинам, все девчонки стали пронзительно визжать и выставили вперед согнутые пальцы, как когти. Матери быстро присоединились к ним. Они не только визжали, но и кричали угрозы солдатам и городскому совету, смысл которых сводился к «только попробуйте подойти!»

Комендант крепости закрыл уши и выскочил за стены, на главную городскую площадь.

— Женщины в бешенстве. Это хуже, чем разорить гнездо чаек или очутиться в пещере, полной летучих мышей. Прикажете применить оружие?

Глава совета поморщился:

— Избавьтесь от них поскорее, это не столь важно. Отпустите всех девчонок и женщин по домам, они успокоятся.

— Боюсь, те, у кого здесь сыновья, не уйдут, — усомнился комендант.

— Отдайте им детей. У вас останется ещё больше сотни мальчишек!

— Слушаюсь! — комендант бегом вернулся во двор крепости. — Убирайтесь отсюда! — громыхнул он зычным командным голосом. — Проваливайте! Остальных — в подвал!

Солдаты не могли орудовать пиками, как обычно. Они рисковали убить преступников. Поэтому, вооружившись хлыстами, они оттеснили тех, кто не хотел идти по домам, к вратам крепости. Остальных удалось отвести в нижнюю камеру. Она занимала весь подвал. К потолку поднимались массивные каменные опоры, но разделяющих стен там нет.

— Остыньте! — запыхавшиеся солдаты закрыли тяжелую железную дверь. — Сегодня будете спать без ужина.

Им ответило насмешливое улюлюканье. У каждого мальчишки в карманах лежал скромный запас деревенской еды: хлебные лепешки, яблоки, кленовый сахар. В углу камеры крошечная загородка для умывания. Очередь в эту каморку растягивалась на несколько часов, но там постоянно есть вода, кран в стене. Умереть от жажды мятежникам не грозило, даже если их вовсе не станут кормить, «пока не поумнеют».

Разделив припасы на три части, чтобы осталось на завтра, дети города и два десятка родителей и старших братьев отметили возвращение.

— Что теперь будет? — спросил Арти-трубач.

Все участники восстания снова собрались вокруг Дика, так же, как собирались в лесу. Взрослые настороженно слушали, но не приближались. Для детей эти последние дни оказалась очень похожи на школу. Но никогда ещё они не учились столь прилежно.

— Нас слишком много, — сказал Дик. — Отцы города, особенно глава совета, очень хотели бы примерно наказать каждого, но не могут оставить город совсем без детей. Девчонок уже отпустили, и от нас скоро останется десяток-другой, вряд ли больше.